Карта канала.
Начало рассказа.
Предыдущая часть.
Часть 36.
Ксюха сидела на стуле под окнами роддома, потирая ушибленное колено.
- Надо же мне было так стукнуться. Теперь синяк будет, как пить дать, - пожаловалась она Катя, которая сейчас что-то тащила в её сторону от отъезжающей машины.
- О, смотри! – весело сказала Катя, размахивая транспарантом, - однокурсник привёз, ватман к нему прибил. Маркеры у меня есть, сейчас что-нибудь быстро сообразим, нарисуем, напишем!
- Там Надька уже родила, наверное, а мы всё готовимся и думаем, как бы её подбодрить. А может, нам подбодрить Валерика? Типа, не переживай, многодетный папаша, не вешай нос! Мы тебе подарим кучу берушей и пару пачек пустырника.
- А зачем пустырник?- удивлённо спросила Катя, кинув приспособление прямо в ноги Ксюхе.
- Ты аккуратнее!- взвизгнула она, успев убрать ноги, - Пустырник, чтобы нервы успокаивать.
***
Лиза сидела на кушетке в коридоре, жевала печенье и набирала номер матери на телефоне.
Ответила Александра Николаевна не сразу, минут через десять, что очень озадачило Лизу.
- Наверное, с Федоркой занимается, укачивает, или смесь ей даёт, памперс меняет, - успокоила она себя.
- Алло, Лизонька!- ответила наконец мать, - Я уже тут!- проговорила она, залетев в коридор больницы, пытаясь отдышаться, и держась за сердце.
Лизетта смешно выпучила глаза, вскочила, рванувшись к Александре.
- Где Федорка, что с ней?!
- Не знаю, спокойно ответила Александра, отдышавшись, сделала знак рукой, чтобы Лиза села обратно.
- С кем Федорочка?- ещё раз переспросила Лиза. - Уж не с бабой ли Глашей? Эта постоянно просит её с Федоркой оставить, не понятно зачем.
- Нет, не с ней. Сваты приехали. Сейчас Люба зайдёт, она в сортир забежала. А Федорочка наша с Анатолием.
- Вы Федорку с дедом оставили? Который даже боится подойти к ней? - возмущённо сказала она, всплеснув руками. - Он ведь не знает, как с детьми обращаться!
- Ну не с собой же её брать, Лизонька!- простонала мать, держась за голову, - Наверное, магнитные бури. Кажется, мигрень...
- Ну вот и сидела бы дома!- громко сказала Лиза.
- Так тут же спокойнее!- как бестолковой растолковывала ей мать, - Я уж больно Федорку долго спать укладывала. Она в последнее время засыпает под споры и ругань своих родителей. А с кем я должна была ругаться? Дома никого не было.
- Так сыметировала бы, будто с кем-то ругаешься.
- Да ну их! - махнула рукой Александра Николаевна. - Пусть сами укладывают.
***
В родильном зале раздавался истошный и натуженный крик, можно сказать, его источников несколько, самым громким из них был Валерик.
У него помутнело в глазах, все предметы перестали быть чёткими, всё поплыло и закружилось, голоса слышались, как будто издалека, и были искажёнными, звенящими.
- А-а-а!- прокричала Надя, - Главу семейства спасайте!- еле простонала Наденька,- Валерик... Я говорила тебе, у головы надо стоять, когда дети рождаются! Где Лукерья и Поликарп?
- А может, их назвать Наденька и Валерик?- спросил улыбающийся доктор, - Не волнуйтесь, откачают сейчас Валерия.
- Вы уж откачайте, мне без него никак!
- Мы теперь в разных кроватях будем спать...- простонал Валерка, - И при свете... Как же мне это пережить, везде теперь мерещится...
***
- Уррраааа!!!- запрыгали, взявшись за руки Александра Николаевна и Любовь Васильевна, поздравляя друг друга.
С улицы зашли Ксюша с Катей, немножко ёжась от холода.
- Ты чуть не разбила транспарантом стекло!- недовольно шикнула Катя, - Тогда бы не только Валерик, а ещё бы и врачи в обморок упали!
Александра Николаевна с широко открытыми глазами уставилась на внучку.
- Как?! Катенька, а что с Валерочкой?! Он там лишился чувств?- интеллигентно произнесла Александра.
- Ага, - с сарказмом сказала Ксюха, - В обморок он там звезданулся! А мы поддерживали их, как могли! Шарики на окна прилепили, я даже жвачку свою не пожалела! Плакатом в окно тыкали, рукой махали!
- Ох, какие молодцы!- цокнула Лизетта, покачав головой, - Что-то я спать хочу. Малышей сейчас покажут, и домой поеду.
***
Наденька с радостью оглядела свою палату. Там был и маленький телевизор, и кроватки для двойняшек, и милые свело зелёные обои.
- Не как в прошлый раз, - весело подумала Надя, даже не подумав, откуда муж взял деньги на всё это удовольствие.
- Видимо, правильно я его мотивировала и гипнотизировала! Надо будет продолжить.
Молока у Наденьки было много, как и в первый раз. Только кормить тогда она не стала, перевязывалась. "Не корова же"- решили они с Валериком.
- Я и этот раз кормить не буду!- решила Надя, давая младенцам бутылочку с детским питанием. Но как Надя не старалась, не пихала им бутылочку, малыши отворачивались, куксились, отказываясь её брать.
- Надо бы их молочком покормить, - с улыбкой сказала пожилая акушерка, - Ты и в форму быстрее придёшь. Они же есть хотят, а у тебя, смотри, как грудь надулась!
- Не ваше дело, - сказала себе под нос Надежда.
- Что-что? Не слышу.
- Не идёт, говорю, молоко. Смесью их кормить придётся. Да что-то не берут. А если грудь им дам, боюсь, что муж смеяться надо мной станет, да Бурёнкой называть, или "весёлый молочник", или молочная ферма, или "ха-ха-ха, Надя с титькой молока".
Акушерка засмеялась, прервав глубокие философские рассуждения.
- Сама, что ли, придумала?
- Сама, -с гордостью ответила Надя, - Он же меня затроллит потом.
- Что сделает?- с интересом спросила акушерка.
- Затроллит, ржать надо мной будет, всякие шутки в мою сторону опускать, приколы.
-Отпускать?
- И отпускать. Например, Надя, дай молочка? Или, а кефир у вас есть? Или, а зачем тебе на лифчики тратиться? Пакеты из-под молока надень. Или, Наденька, плесни-ка мне молока в чашку. Потом ещё предложить его продавать, на рынок поведёт. Будет кричать, подходите, налетайте, покупайте!!!
- Так, всё!- фыркнула женщина, покачав головой, - Что ж он у тебя, маленький что-ли? А ты его загипнотизируй, чтобы не шутил так, - засмеялась она, - Сама же говорила, что у тебя дар открылся.
Надя, широко распахнув глаза, вскинула голову.
- Точно! Так и сделаю! - а потом добавила, - А может, детей загипнотизировать, чтобы бутылочку взяли?!
- Нет-нет, для детей очень вредно гипноз. Ты им грудь дай, а мужика своего гипнотизируй, сколько влезет. Сколько лет твоему мужу?
- Двадцать, а мне девятнадцать. Я пораньше рожать решила, чтобы, не дай Бог, в роддоме старородкой не обозвали.