В ночь с 26 на 27 февраля 1991 года, тысячи иракских солдат и гражданских лиц отступали в Багдад, после того, как было объявлено перемирие, когда президент США Джордж Буш приказал своим силам уничтожать отступающую иракскую армию. Истребители сил коалиции налетели на безоружный конвой и транспортные средства, уничтожив их спереди и сзади колонны таким образом, заблокировав движение и возможность эвакуации. Одно из самых жестоких массовых убийств в истории войны произошло на трассе 80, примерно в 32 км к западу от Эль-Кувейта.
"В самом конце, когда голодные, раненые, больные, измученные, дезориентированные, деморализованные, оборванные, некоторые даже босиком, иракские военные покидали Кувейт и направлялись к Басре на юге Ирака, Саддам Хусейн попытался спасти жалкие клочки достоинства, заявив, что отводит свою армию ввиду «особых обстоятельств».
Но даже этого оказалось слишком много, чтобы Джордж Буш допустил такое заявление. «Последняя речь Саддама - безобразие, - убежденно заявил президент. — Он не отводит войска. Отступают его побежденные силы. Он пытается претендовать на победу в разгар бегства» (Из книги Уильяма Блума "Убийство демократии").
В тех краях не так уж много дорог, пригодных для массового движения техники. Одними из таких были два шоссе, ведущие из кувейтской Эль-Джахры: первое — шестиполосная трасса 80 — в иракскую Басру через пустыню, второе — трасса 8 — в портовый Умм-Каср по берегу Персидского залива. На обеих трассах сконцентрировалось огромное число беглецов. Они ещё не знали, что в скором времени западные журналисты дадут общее имя обеим дорогам: Шоссе смерти.
Покидающих Кувейт солдат нельзя было назвать армией: то была толпа, все спасались как могли. Те, у кого осталась техника, ехали на ней — большая часть таких «везунчиков» оказалась на прибрежном шоссе. Однако львиная доля иракских бойцов либо потеряла технику, либо вообще не имела.
Они угоняли первые попавшие гражданские автомобили, отчего бегущая из Кувейта колонна стала весьма разношёрстной: пожарные машины, дорогие лимузины, старые колымаги — лишь бы ехало. Кроме военных эта импровизированная колонна везла кувейтских коллаборационистов, которым после освобождения Кувейта грозила суровая кара, и горы ценностей, которые только успели схватить.
Из сотен танков, бронемашин и гражданских машин образовалась плотная шеренга длиной почти в 5 километров, ставшая идеальной мишенью для авиаудара.
Именно он и последовал в ночь с 26 на 27 февраля. Под покровом темноты группа палубных штурмовиков «Интрудер» обстреляла начало и конец обеих колонн, следующих обратно в Ирак: 1400 машин на основной трассе и 400 машин на прибрежной дороге. Таким образом, они заблокировали возможность как двигаться дальше, так и дать задний ход — машины из средства спасения стали обузой.
Лишь немногим удалось покинуть исполинскую пробку и проехать дальше по обочине, однако впереди их ждал хребет Мутла, где трасса сужается — около 300 машин застряли там, брошенные своими водителями и пассажирами.
После первого удара начался долгий, десятичасовой расстрел колонны как силами ВВС США, так и палубной авиацией с борта авианосца «Рейнджер». Беглецы, обогнувшие пробку, тоже попали под огонь. На иракцев сыпались как ракеты и пули, так и кассетные бомбы.
Атака была настолько интенсивной, что обломки грузовиков «вбивались» в землю, а ветровые стёкла плавились от жара. Особенно отличились штурмовики A-10 «Тандерболт», способные летать на низкой высоте и посылавшие свои боеприпасы максимально точно на головы бегущих иракцев.
Хотя бегство было дезорганизованным и хаотичным, а налёт — жестоким и непрерывным, иракские солдаты проявили удивительную жажду жизни: когда самолёты лишь приближались к колоннам, люди побросали технику и разбежались врассыпную — сказалась вынужденная «муштра» ежедневными бомбёжками. Увы, многие пилоты не стеснялись преследовать и расстреливать бегущих по песку людей.
На трассе 8 картина была немного иной. На прибрежной дороге собралась преимущественно военная техника, которая двигалась более организованно и не допускала пробку, подобную той, что получилась на трассе 80. Но это не спасло иракцев: их ночью атаковала воздушная кавалерия из вертолётов «Апач» и обстреляла сухопутная артиллерия.
К утру обе трассы превратились в кладбища. Почти вся техника была не просто уничтожена, а расплавлена и искрошена. Кругом дымились останки иракских беглецов, однако многие тела попросту разорвало на неопознаваемые фрагменты.
Главнокомандующие Центрального командования США получили предписание от администрации Буша, чтобы «не позволить никому и ничему выбраться из города Эль-Кувейт». Следовательно, любое транспортное средство, которое смогло отъехать от шоссе, выслеживалось, за ним охотились и уничтожали по отдельности. Даже разоруженных иракских солдат, которые сдались на милость американцам, скосили автоматными очередями. Ни один иракский солдат в тот день не выжил.
Их число так и не удалось посчитать. Обе стороны не были в этом заинтересованы: Саддам Хусейн не желал раскрывать подлинные масштабы катастрофы, а США и коалиция уже сообразили, что ни о каком честном бое речи не идёт, так что лучше не уточнять, сколько народу было безжалостно загублено.
«Резня выводившихся иракских солдат нарушает Женевскую Конвенцию 1949 года, которая запрещает убийство солдат, находящихся вне боя”, — написал ливано-американский журналисДжойс Чедиак. “Иракские войска не были изгнаны из Кувейта американскими войсками, как утверждает администрация Буша. Они не отступали, чтобы перегруппироваться и снова вступить в бой. На самом деле, их отозвали и они шли домой”.
«Нападения на солдат, вернувшихся домой при таких обстоятельствах является военным преступлением,” добавил Джойс Чедиак.
«Даже во Вьетнаме я не видел ничего подобного. Это печально», — заявил майор Боб Ньюджент, офицер разведки.