Всем привет! Продолжаю. Сижу я значит в комнате, жду когда слесарь Запевалов с работы явится. Ну и как в том стишке - у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя-Элизабет. Так-так Карловна звонит, интересно. Шмыгая носом и через предложение читая "Отче наш", Элизабет Карловна поведала, что Сигизмунд ушел в глубокий депресняк (есть подозрение, что Райка-Буфетчица его чем-то опаивает), стокилограммовая Офелия, заколола всех кабанчиков, нагрузила прицеп со свежатинкой и продала все это богатство армянам по спекулятивной цене. На вырученные деньги, Райка купила надувной бассейн, сапоги-дутыши, полушубок из шанхайского тигра и золотое кольцо с огромным рубином. Элизабет Карловна пыталась вразумить Сигизмудна и остановить этот рейдерский захват, но Сигиз, пребывая в глубокой нирване, третий день пьет какое-то пойло, оставленное Райкой, после которого беспрерывно икает, а в коротких перерывах между икотой, сидит под яблоней и рыдая, читает Есенина. Плюнув на разоренное "дворянское гнездо", Элизабет, после долгих десяти лет уговоров, согласилась на предложение главного пчеловода села Макара Медовика и завтра они улетают в Крым. Так, положение похуже губернаторского. Я нашла заначку Тараса, выкурила зараз три беломорины и задумалась.
Дверь заскрипела и танцующей походкой в комнату ввалился слесарь Запевалов. Да, я же вам еще не описала Тараса. Это мужчина сорока лет, довольно рыхлого телосложения, ниже меня на целую голову. Черные, редеющие волосы зализаны за уши, шеи практически нет. В его лице не было ничего привлекательного, единственное достоинство Тараса был его еврейский нос. Нос Тараса жил отдельной жизнью. Когда Тарас чему-то радовался, нос вертелся влево и вправо, когда хозяин был чем-то опечален, нос вытягивался до подбородка и грустно висел. Тарас тем временем долго шарил за пазухой и наконец вытащил пучок петрушки.
-Это тебе Зинул... ой, Кло!
- Святые канарейки, зачем мне петрушка?!
- Извини, звезда моя, я хотел купить тебе цветочки, но бабулька, которая ими торговала, продала последний букет дворнику Шамилю и я взял то что было. Жаль было бабульку, ведь всю выручку она передает на восстановление здоровья лабораторным мышкам. Смотри, какая она зеленая и кучерявая!
- Мда, точь в точь, как моя теперешняя жизнь -вздохнула я вышла из комнаты. На общей кухне странная, семейная пара вместе жарили мойву. Внимательно посмотрев на меня, женщина сказала:" Я - Флора, а это мой муж - Август, не хочешь с нами похарчеваться?"
Почему бы и нет? - подумала я. Поскольку стола в комнате у странной парочки не было, мы сидели на полу. На плюшевом ковре с изображением оленей (он служил вместо скатерти), стояла трехлитровая банка с мутной жидкостью, огромная сковородка с жареной мойвой и батон хлеба.
- Ну, за всемирный день жука-скоробейника - сказал Август и залпом выпил стакан с самогонкой. Я пожала плечами и повторила, закусив мойвой, стрельнула сигаретку у Флоры и затянула "Ест ту дэй" на плохом португальском. Всю ночь мы пили, играли в салочки, ребята пытались всучить мне свою иеговскую литературу и я трехкратно расцеловав супругов, пообещала, что как только разберусь с Сигизмундом и Райкой, выкуплю у них всю партию!
Под утро я завалилась в комнату Тараса, тот крепко спал на своей раскладушке, нежно прижимая к носу пучок с петрушкой. Я рухнула в кресло и услышала за стенкой бормотание соседского деда-шизофреника.
-А вот я за нос тебя, за нос!
- Пришелец вернулся - подумала я и вырубилась.
Продолжение следует!