Где-то в глубинах интернета 02.01.2005. Дневник пользователя Ноктюрна.
«Сколько себя помню, я всегда была отделена от людей. Между нами слой мутного льда. Я не смотрю в их лица. Не помню цвета глаз. Не понимаю, что им от меня нужно.
Со временем я научилась жить с этим. Видеть вместо людей архетипы. Люди ведь все одинаковые. Такие разные, и все одинаковые. Я изучила архетипы и знаю, как они думают и как себя поведут. Не соприкасаясь, я со стороны наблюдаю, как каждый идёт в свой персональный ад. Я знаю, как вызвать у человека нужную реакцию и действия. Но это не делает нас ближе. Если люди подходят вплотную, я пугаюсь. Не имею ни малейшего представления, что им от меня нужно. Ведь я - наблюдатель. Просто часть пейзажа. Животные не обращают внимания то, что не является домом, едой или себе подобным. Люди не видят меня. Я просто есть. Как небо, как листья. Неспособная приблизится к ним. Не знаю, что с ними делать. Как не знает шиншилла, что делать с вантузом.
Я научилась вести бесконечные разговоры ни о чём. Изображать радость или горе вместе с ними. Но стена между нами только выросла. Временами я уверена, что они вообще меня не видят. Как мы не видим миллиарды мёртвых, окружающих нас. Зачем боятся конца, если он уже произошёл? А может быть, это я давно умерла и не заметила?"...
Эта история началась в глубокой провинции России в городе Н. Н. означает: «Не знаю вообще, где эта жопа». В начале двухтысячных годов по общепринятому летоисчислению. Когда телефоны ещё были раскладушками, и интернет по карточкам. Иллюзии в Её голове развеялись дымом затушенных о свою руку сигарет. Боль физическая заглушает боль душевную лишь на краткий миг. Она поняла, как устроен мир. И отказалась играть по правилам. Много жизней закончилось после таких осознаний финальным полётом с высокого этажа, да влажным пятном на безразличном асфальте. Но Она из первых уст знала, что самоубийство сильно портит посмертное существование. Поэтому ждала встречи со смертью как освобождения от вечно голодной пустоты внутри. И встречу эту укорить не пыталась.
Она придумывала разные личности и роли на показ окружающим. Никто не видел Её настоящую. Маски плодились, как опарыши в дохлой крысе. Для «друзей», для родителей, для «любимых». Постепенно Она забыла, какой была изначально. Потеряла себя и осталась наедине с ночной темнотой. Стало страшно смотреть в свои глаза в зеркалах. Особенно когда время давно за полночь, а вокруг темно и тихо. Мир стал похож на истёртые картонные декорации. Её имена менялись как личины. Имена, друзья, мнения и окружение. Она превратила жизнь в театр иллюзий и утонула в них. До самого предела. И сделала выводы. Ничто не вечно под луной. Кроме смерти. Значит, ни что другое не достойно привязанности.
Образ рождался в глазах смотрящего. Наблюдатель видел Её такой, какой Она хотела казаться. Или не замечал вообще, если был ей не нужен. Крашеные в чёрный волосы, чёрная одежда, высокие ботинки. Чёрные глаза, зеленеющие от боли или ненависти. Бледная кожа. Тень человека на вечно голодной бездне. Счастливая улыбка черепа, что под плотью скрывается в каждом из нас. Две маленьких летучих мыши, набитые на левой лопатке. Ночница и Вечерница - так она их называла.
У неё давно не осталось живых друзей. Только смерть была Её утешением. Мысль, что когда-нибудь пытка реальностью закончится. Эта мысль придавала сил. Силы нужны, чтобы снова и снова заглядывать за грань. Древние оккультные трактаты, современные медитативные практики, таро и записки деревенских знахарок - всё шло в ход. Если давало пользу. Мёртвые иногда отвечали. Только они были реальны. Остальное - лишь ложь и маски. Она убедила себя, что сила и могущество однажды заглушат пустоту внутри.
Увы, сколько силы не присвой - всегда будет мало. И всегда есть кто-то сильнее, чем ты. Дыру вместо сердца не залатать могуществом. Бесконечные оккультные обряды. Попытки достучаться до тех, кто не хочет слышать. Крики в пустоту. Живая кровь для мёртвых и изменение законов мироздания для живых... Такие, как Она, редки в наш век деградации и атрофии воли. Но они ещё встречаются. Смотри с подозрением на тех, кто всегда ходит в чёрном. На чьих руках шрамы от ожогов и порезов. Вдруг их крики в пустоту слышат? Сила ответит тому, кто подарил ей себя без остатка. В детстве ты знал, что темнота живая. Потом спрятался за серыми буднями. Но это, поверь, ничего не изменило.
Стояла чудесная весенняя ночь. Аромат сирени мешался с запахом мокрого асфальта. Воздух с лёгкими нотками разложения, доносящимся из морга, немного пьянил. Мало кто не спал в областной больнице города Н. Несколько дежурных врачей, что распивали подаренный пациентом коньяк в ординаторской. Сестры на постах, лихорадочно дописывающие дневники наблюдения и температурные листы в историях болезней. Несколько студентов, которые вместо клуба или пьянки пришли на дежурство. И наша героиня.
Знаете, чем занимается нейрохирургическое отделение любой провинциальной больницы? Нет, не удаляет опухоли мозга, не лечит гидроцефалию у детей. Две третьих пациентов - с сотрясением мозга. В основном врачи штопают несчастных алкашей, неформалов и неудачников, оказавшихся ночью в одиночестве на окраине города и повстречавших местную гопоту. Большинство нейрохирургов не любят парней, которым в три часа ночи не хватает на пиво. Такие подкидывают работы и мешают распивать коньяк по ночам, спать или заниматься действительно больными людьми.
Будущие хирурги дежурят по ночам вместе с врачами. Чтобы полученные теоретические знания подкрепить практическим опытом. Или ради острых ощущений. Вахтёр на входе в больницу, не пускающий к больной бабушке, принимает простой пароль: «Я из кружка по нейрохирургии, на дежурство». Желающих штопать ночами бомжей маловато, и врачи рады любому. Даже студенческий билет не спрашивают. Купил белый халат, почитал пару учебников чтобы не выдать себя первому же медработнику. И можно идти дежурить. В поисках вдохновения художники развлекают себя как могут. Она ходила в больницу созерцать людей на грани жизни и смерти.
Тем временем на окраине города Н. компании молодых людей не хватало наличных в карманах. Они знали, что делать. Стандартная схема. Один подбежал сзади, ударил арматурой по голове, все полезли в карманы. Закон джунглей воцаряется на задворках цивилизации как только наступает ночь. Если человек внешне отличается от принятых стандартов - это законная добыча. А если боится, то притягивает шакалов как магнит. В этот раз молодым людям не повезло. Что-то неправильное было в невысоком парне в чёрном кожаном плаще с длинными волосами. Противоестественное. Слишком быстро он двигался. Слишком самоуверенно шёл для жертвы. От него веяло могильным холодом. Но, опьянённые адреналином охоты, шакалы напали... Парень не упал замертво после удара. Обернулся, игнорируя проломленный череп. Ночную тишину разорвал вой сирены.
Рядом с местом потенциальной драки остановилась газель скорой помощи. Если скорая едет без пациента, то, видя пострадавшего, обязана останавливаться и оказывать неотложную помощь. Молодой человек с проломленной головой точно в ней нуждается. Даже если ещё стоит и сверлит нападающих недобрым взглядом. Обычно скорая не вмешивается в разборки на окраинах. Но странные стечения обстоятельств иногда случаются.
Перепуганные гопники бегом удалились в ночь. Парню пришлось падать на асфальт и изображать приличный труп. Лежать не дёргаясь, пока щупают пульс, светят в глаза фонариком и задают глупые вопросы. Дыру в голове не заращивать, торчащую оттуда арматуру не трогать. Пульса у молодого человека сотни лет не было и быть не могло. Но врач скорой этого не знал. Он стоял поздней ночью на коленях у холодного и зловещего трупа. Сам чёрт не знает, как объяснить начальству эту ситуацию. Почему он вместо работы неформалов у гопников отбивает? Человека не спас, только статистику по смертности испортил. Доктор проклял свои альтруистические позывы. И сделал то, что делают все врачи скорой помощи в подобной ситуации. Загрузил пострадавшего в машину и повез в дежурную нейрохирургию, продолжая с мрачным видом непрямой массаж сердца. Пусть они там его оформляют, как хотят.
В злосчастное отделение попадают те, с кем врачам не хочется возиться. Даже пьяные бомжи с царапиной на лбу. Повреждение головы - в нейро. Пусть разбираются, есть сотрясение или нет. Сотрясение головного мозга - очень опасное состояние, угрожающее жизни. Поставить такой диагноз нужно в первую очередь. Сделать это может только дипломированный нейрохирург. Поэтому провинциальная нейрохирургия представляет гибрид вытрезвителя с СИЗО. Проломленный череп красноречиво говорит о наличии сотрясения, не меньше. А когда пациент перестал дышать - вопрос растяжимый. Главное - побольше адреналина внутривенно и голову надёжно зафиксировать. Кстати, а где у этого урода вены? И почему кровь так быстро сворачивается?
Пациент тоже пребывал в мрачном расположении духа. Он терпеть не мог подобные ситуации. Если врач заподозрит неладное, то его придётся убить. Вместе со всеми свидетелями. Таков закон. Не хочешь устраивать кровавую вечеринку - придется ждать, пока тебя осмотрит куча врачей. Констатируют смерть и отправят наконец в морг, откуда можно по тихому исчезнуть. Оставив после себя больничные страшилки для студентов и нагоняй патологоанатому. Чудесная весенняя ночь была безнадежно испорчена многим обитателям города Н.
В приёмном отделении больницы отчетливо пахло покоем, ладаном и чем-то вкусным. Нет, для людей воняло хлоркой и лежалыми тряпками. Но не у всех же отсутствует обоняние. Он считал сквозь полуприкрытые веки больничные лампы, проплывающие над головой. Старался отвлечься от желания отгрызть на хрен очередную руку, щупающую пульс. Люди были Ему отвратительны. Он считал, что за столетия жизни узнал о них всё. Как мешки с аппетитной кровью трясутся над своей уникальной жизнью. Забывают зачем она нужна, ещё не родившись. Как они, боясь одиночества, сбиваются в кучки. Доказывают собственную исключительность. При этом не слышат, что говорят друг другу. Зависимые эгоцентрики. Нет ничего странного, что для кого-то люди просто еда. И они даже не знают об этом.
Лампы перестали мелькать над головой. Каталка остановилась в смотровой, противно скрипнув заржавелыми колёсиками. Глаза пришлось полностью закрыть. Остались только слух и обоняние.
- Неизвестный, поступил в тяжёлом состоянии, ранение волосистой части головы. Рефлексы… нет рефлексов… реакция зрачков на свет отсутствует, пульса нет, дыхательных движений нет… ваш диагноз, коллега?
- Терминальная кома?
«Кто это у нас тут? НЕ человеческие голос и запах».
- Труп он, труп!! Эти уроды поленились вызывать милицию и свалили на нас труп.
«Ну, неужели, догадались».
- А его пробовали реанимировать? Может быть, он только перестал дышать?
«Что Она тут делает?».
- У него вся затылочная доля всмятку, какая, к чёрту, реанимация? Где врач скорой?
- Сказал срочный вызов, уехал.
«Я должен Её увидеть».
- Тоже мне, занятые какие, вызов у них. А у нас тут курорт, нам тут делать нечего!
- Мы ничего не можем? А если оперировать? Может всё-таки терминальная кома?
«Она правда не знает, кто я?».
- Он труп. Давно. Ты на втором курсе не умеешь различать живых и мёртвых? Чему вас вообще учат?
- Он не должен так умереть. Это не справедливо.
«Да ладно, мне нравится быть мёртвым. Больше, чем живым. Если бы только не холод...».
- Немедленно прекрати! Он пациент. Ты - врач. Будешь плакать над каждым - сгоришь на работе за год.
- Всё в порядке. Просто это…
«Ей что меня ЖАЛКО??!»
- Ничего, первая смерть пациента - это тяжело. Отвези его в морг, я пойду разберусь с документацией. Эти мудаки со скорой опять испортили нам статистику. Они молодцы значит, чистенькие. Ни одной смерти за дежурство. Как только пациент приезжает в наше отделение - о чудо, он тут же перестаёт дышать. Прямо магия какая-то. Непонятно только, как он у них в машине был живой. С железной трубой, торчащей из затылка.
Снова темнота и скрип каталки. Запах ладана и воска перебивает больничную хлорку. Это невозможно! Мир давно стабилен. Такие, как Она, умирают в раннем детстве. От живых так не пахнет. Не бывает столько пустоты и холода в обычных людях. Но все повелители нежити давно мертвы! Поросли травой их курганы. Равнодушные, смотрят они на страдания живых и голод неупокоенных. И не рождаются больше в этот мир. А Её сердце бьётся. Теперь этот стук будет преследовать Его до конца. Пока Он сам не выпьет последний Её вздох. Таковы все мы, живые и не очень. Увидим чудо и первым делом пытаемся присвоить, завладеть единолично. Поэтому чудеса и не встретишь в обычной жизни.
Если ты мёртв, самое страшное – холод. Разъедает изнутри, живая кровь заглушает его лишь на миг. Сколько людей не убей, они не согреют тебя. Одно прикосновение к трупу вызывает у живых страх и отвращение. Смешные! Как будто их собственное тело вечно. Жизнь людей утекает сквозь пальцы. Они полны гнили. Начинают разлагаться не успев осознать, что мертвы. Не способные принять смерть, они не согреют даже самих себя. У них нет и никогда не было настоящей жизни. А повелители нежити относятся к мёртвым брезгливо. Торопятся их использовать или разложить обратно по гробам. Жалость некроманта по отношению к трупу - невозможно. Откуда вообще некромант в современном мире? Для этого нужна железная воля и холодный разум. Люди сейчас измельчали, стали тупы и рассеянны. Но Её тёплая живая рука прикасается к его волосам. Она с трудом сдерживает слёзы. Впервые за сотни лет Он ощутил страх. Но бежать было уже поздно.
Этот день для нашей героини начался отвратительно. Проспала институт, кончались сигареты. Соседи сверху с утра гоняли какую-то попсу по кругу. Проклятие, которым она их наградила, сработало. Эти мудаки заболели. Торчали в будний день дома и слушали какое-то ванильное дерьмо. Обычно музыка сверху играла тише и только вечером. Похоже они ещё и оглохли... Она в очередной раз убедилась, что не умеет применять бытовую магию. Нужно попробовать старый добрый метод со шприцем и стухшим яйцом, впрыснутым под обивку двери.
Только Она выпила кофе и собралась рисовать, пришла мать. Как обычно без предупреждения. Долго орала о напрасно растрачиваемой жизни и неуважении к старшим. Что, ну что её не устраивает? Чего предки вообще от Неё хотят? Дочь сама поступила на дизайнера, нашла работу, съехала от родителей. А как нужно жить? Выйти в 20 лет замуж по залёту и стоять у плиты, терпя побои пьющего мужа? Почему именно неудачники испытывают непреодолимое желание учить других жизни? Порой Она совсем не понимала людей.
Чтобы развеяться, пошла дежурить. Но и там побыть наедине с собой не получилось. Вера Петровна, курирующий Её нейрохирург, полтора часа показывала фотографии своего сына: «А вот мы в манежике, а вот мы в колясочке, а вот наш новый мячик. Правда он весь в меня? Такой маленький, а уже пробует собрать конструктор. Такой умненький. Доктором будет. А у Перта Семёновича из неврологии как раз дочурка подрастает...». Эта личинка человека ещё стоять толком не умеет. А за неё всё выбрали: и работу, и судьбу. Несчастный ты неудачник, терпения тебе с такой мамулей — думала Она, изображая интерес к фоткам младенчика.
Лже студентка была рада, что смогла втереться в доверие к куратору. Теперь Её наверняка возьмут на операцию. Но ужасно хотелось послать врачиху к чёрту и уйти домой. Нельзя же заставлять человека корчить социально приемлемую мину с утра и до самого вечера. Неужели хирургу настолько одиноко, что она откровенничает со студентами? Так бывает, когда ночуешь на работе 4 дня в неделю. Да, участь врача не завидна. Она никогда не рассматривала такой вариант карьеры. На дежурства Её влекла жажда вдохновения.
Близость смерти позволяла почувствовать хоть что-то настоящее. Чего так не хватало в обычной жизни. Борьбу, волю к победе, истинные желания и инстинкты людей. А если пациенты умирали... Она не видела ничего прекрасней, чем процесс ухода человека из тела. В один миг рвутся привязанности и само отождествления. Давно погрязшее в рутине существо на миг становится свободным. Настоящим. Живее, чем при жизни. Приходя из больницы Она рисовала, изливая на бумагу отвращение от серых и одинаковых дней. Потом становилось немного легче. На пару минут. Её картины никогда не купят. Придётся рисовать иконки для сайтов или собирать интерьеры из безликой офисной мебели ради денег. Но Она и не мечтала о признании.
«Привет. Меня зовут Света. Я разговариваю с мёртвыми. Иногда они мне отвечают. Ещё люблю смотреть на умирающих. Увлекаюсь оккультизмом и в свободное время рисую ад» - Она представляла себе юмористический вариант своего дневника в интернете, печально улыбаясь привычным мыслям. Такое можно рассказать на любом готическом форуме. Это будет успех. Появятся толпы подружек 14 – 16 лет, которых отверг первый мальчик. Они готовы резать вены в порыве любви к смерти... Но это лишь игра в страдание, способ привлечь внимание к своей жалкой персоне. В них нет и тени величия неизбежного. Они вырастут, снова влюбятся, станут отличными матерями и жёнами. Поверхностность спасёт их от поиска смысла жизни. А Света так и останется одна. Со своей любовью к неосязаемому, стремлением к невозможному и голодной пустотой в груди.
Звонок из приёмной отвлёк девушку от размышлений. По мрачному виду Веры Петровны было понятно – это не бомж, сбивший столб. Неужели сегодняшний день приберёг хоть что-то хорошее? Интуиция вытворяла нечто нереальное. То выдавала предчувствие смертельной опасности, то окатывала волнами эйфории. Как будто миллионы людей умирали вокруг. Она не помнила, как оказалась в приёмной. Адреналин заставил сердце биться чаще и выбил из головы депрессивные мысли. А потом она увидела поступившего пациента. Прикоснулась к мраморно холодной руке. Сердце у неё остановилось, сжавшись от боли. Время остановилось. Как будто вся больница на мгновение задержала дыхание. Величие смерти сконцентрировалось на каталке перед Светой.
Пациент выглядел обычно: длинные чёрные волосы, забранные в хвост шнурком, иссиня бледная кожа. Чёрный кожаный плащ, серые джинсы и тёмная рубашка. Дело было не во внешности. В Нём будто собралось воедино всё холодное спокойствие, которое привлекало её в мёртвых. Почти никакой крови. Полуулыбка на бледном лице. И запах, она чувствовала его даже сквозь хлорку. Запах старых книг, пыльных чердаков и дорогой кожи. В этом было что-то безумное.
Ей захотелось знать: кем Он был, когда дышал. Казалось, что этот труп познал главную тайну бытия... Такое существо не имело права оставить Свету одну в этом мире, скрыться под землёй. Наверняка она не сможет потом поговорить с ним. Те мертвецы, что при жизни что-то не закончили, были несчастливы, приходили без труда. У Него явно было всё отлично. До сегодняшнего дня. Она сквозь подступающий к горлу комок говорила что-то... И думала, что никогда больше Его не увидит.
Взять себя в руки удалось только на улице. Моросил мелкий дождь. Холод отрезвлял, забираясь под тонкую хирургическую пижаму бордового цвета. Она закурила. Сейчас довезёт тело до морга на другом конце клинического городка, отдаст дежурному. Она никогда не узнает, чему Он улыбался перед смертью. Зачем гулял ночью по окраине города. Почему Он снял разом все Её маски... Света не помнила, когда последний раз плакала.
В морге никого не оказалось. Рядом с журналом лежит недоеденный бутерброд, в пепельнице дымится окурок. Двери мертвецкой открыты настежь. Сил иронизировать о ночном нашествии некрофилов уже не было. Она закрыла за собой двери, поставила каталку у стены. Вот и всё. Она откинула простыню с лица, провела рукой по волосам. Холодный, как камень. Это невыносимо, стоять и просто смотреть. Зная, что это в последний раз. Могила затеряется среди сотен таких же неопознанных. Останется только ощущение чего-то несбывшегося. Нагнувшись к Его лицу, Она провела кончиками пальцев по мрамору кожи и, неожиданно для себя, поцеловала холодные мёртвые губы. И, о ужас, они зашевелились в ответ.
Девушка отскочила к противоположной стене мертвецкой и, по инерции стукнувшись головой о стену, вжалась в кафель. Тем временем труп с невероятной скоростью встал и оказался рядом. Буквально в паре сантиметров от неё. Распростроняя ауру манящего холода вокруг себя.
- Привет, ты мне тоже нравишься. Но я думал, что сначала принято знакомится - бахатным голосом произнёс Он.
- Эээ…ммм…Твою мать, ты же мёртвый!
- И что, со мной всё что угодно теперь можно делать?
- Я… просто я думала, что больше никогда тебя не увижу и даже вызвать не смогу.
- Ты некромант или некрофил?
- Просто мёртвых я люблю больше живых. Иногда могу с ними разговаривать, порчи ещё умею делать… Из могилы у меня никто никогда не вставал. Это невозможно!
- То, что ты ещё жива, невозможно. Твоя сила нарушает энергетический баланс мира.
- Я меня сюда рожать не просила. Между прочим, с проломленной головой посреди морга тоже не стоят.
- Я мёртвый гораздо дольше, чем ты вообще есть. В неподходящий момент охоты подъехала скорая и пришлось изображать нормальный труп, чтобы тихо сбежать из морга.
- Ты охотишься людей?
- А как ещё по-твоему трупы могут ходить и разговаривать? Приходится убивать и пить кровь живых.
- Осина, кресты, солнечный свет, превращение в летучих мышей?
- Сама как думаешь? Настоящая жизнь - не сказка. Она гораздо страшнее.
- И про вас никто не знает?
- Те, кто узнали - долго не живут.
- Так. Всё в порядке. Всё хорошо. Я просто съехала крышей. Этого следовало ожидать. Так бывает. Это лечится...
- Эй, я все ещё тут. Я не галлюцинация - он осторожно взял её руку в свою, и по телу будто пробежал электрический разряд.
- Как тебя зовут?
- Лет двести тому назад звали Александром.
- Я Света.
Он медленно провел рукой по её шее. Его глаза казались тёмно-голубыми, почти синими. На лице блуждала улыбка, наверняка скрывающая бритвенно-острые зубы. Такого присутствия потусторонней Силы она ещё никогда не ощущала. Это было просто… Прекрасно.
- Я для тебя просто еда? - спросила она.
- Нет. Такие, как ты, встречаются раз в сотню лет. Это чудо. Но мир сейчас слинком стабилен. Ты сама скоро умрёшь, с моей помощью или без… Хотя сожрать тебя очень хочется. Похоже, ты не сильно расстроена?
- Рано или поздно каждый умрёт. Мне говорили, там лучше.
- Ты совсем не боишься меня?
- А что, должна?
- Это инстинктивно. Человек в метре от нас начинает нервничать. Одного прикосновения достаточно, чтобы вызвать панический ужас.
Его руки легли к ней на плечи.
- Я почти забыл, что такое человеческое тепло...
- Больно быть таким, как ты?
- Только когда не ел больше недели. И очень холодно. Всегда. Ты жалеешь меня?
- Я всех жалею и практически люблю после того, как они перестают дышать.
- А больше всего ты любишь тот самый момент, когда они перестают дышать...
- Ничего не могу поделать. Он самый величественный. И красивый.
- Мне он тоже нравится. Значит, мы не такие разные.
- Ну да, только у тебя нет пульса. А я до сих пор жду, что проснусь в психиатрической клинике привязанная к кровати.
- Пойдём. Я покажу тебе такое, после чего твоя паранойя испарится.
Она забежала в ординаторскую. Сказала, что у неё началась мигрень, переоделась и ушла из больницы.
Он ждал её у ворот, появившись из темноты абсолютно бесшумно. От страшной раны на голове не осталось и следа. Она взяла его за руку, вновь ощутив поразительное присутствие Силы смерти. «Интересно, смогу ли я когда-нибудь управлять такой?» - подумала Света.
Есть вопрос или нужна помощь? Пишите.