Сколько раз он приходил в эту комнату, чтобы увидеть ее?
В первый раз, когда они встретились, Субару легко взломал иллюзорный петляющий коридор девчонки и вошел в Запретный архив. Их первое впечатление друг о друге было взаимно ужасным.
Беатрис сразу же атаковала силой ветра ещё не оправившегося Субару, и выкинула его из комнаты. Впоследствии ей пришлось мириться с его бесконечным вмешательством, вдохновленным жаждой мести. Они оскорбляли друг друга каждый раз, когда встречались, но, несмотря на это, ладили до смешного хорошо, и Субару обнаружил, что каждый раз останавливается у якобы недоступного запретного архива.
У Субару и Беатрис было много ссор, плевки летали повсюду, за эти почти два месяца, что Субару был в особняке, происходил сплошной обмен оскорблениями.
Эти ссоры изменились после того, как Королевский отбор должным образом начался, и Субару вернулся из столицы. Беатрис отвергала его. С помощью знаний, полученных в Храме, где она отсутствовала, Субару узнал ее историю и судьбу, и соответственно понял некоторые причины ее упрямства.
Потом он принялся лепетать, как будто знал что-то, пытаясь понять ее одиночество, а Беатрис, давно лишившаяся слез после этих четырехсот лет, принялась причитать. После этого он уже ничего не мог сказать измученной девушке. Известные обстоятельства привели Беатрис к гибели, и Субару увидел это последнее выражение на ее лице, когда она защищала его.
Это выражение врезалось ему в память. Убегая от своих эмоций, Субару вернулся сюда. Чтобы на этот раз, чего бы это ни стоило, вытащить ее отсюда.
Беатрис: "Забираешь меня отсюда?..”
Это озадаченный ответ Беатрис на торжественное вступительное заявление Субару. Она крепче обнимает Откровение, подтягивает колени к груди и садится на стремянку.
Беатрис: "Нежелательное вмешательство, я полагаю. На самом деле никто тебя об этом не просил.”
Субару: "Дело не в том, что кто-то спрашивает или не спрашивает меня. Я забираю тебя отсюда. Точно говорю!”
Беатрис: "Просто убирайся, и пусть эта глупая девчонка утешит тебя у себя на коленях, я полагаю.”
Субару: "Ах ты ж мелкая... Нашла что вспомнить! Я не обсуждать это с тобой пришел!”
Беатрис поднимает тему из прошлого, когда Субару был морально истощен в этом особняке, и он напрягает свой голос, чтобы отвлечься от своего внутреннего стыда. Беатрис фыркает и отводит взгляд.
Субару: "В любом случае, сейчас не время валять дурака. У нас практически нет возможности что-либо откладывать. Ты понимаешь, что происходит в особняке?”
Беатрис: “Я точно знаю, что в особняк приходили незваные гости. Большая и маленькая горничные что-то сделали, и два недочеловека начали буйствовать, я полагаю.”
Субару: "Один из этих недолюдей - помощник, которого я привел с собой. Я не думаю, что он проиграет, говоря по-военному, но у меня такое чувство, что лишь разница в их решимости определит победу. И потому ты не должна так радоваться.”
Беатрис: "Тогда ты эвакуируешь жителей особняка, в то время как твой помощник выигрывает время... Это твой план, на самом деле. Я полагаю, ты доверяешь своему союзнику… или всё же нет, раз выбрал именно такую стратегию?”
Субару: "Стратегия такова, потому что я знаю, что он слишком добр.”
Восстановительные эффекты Благословения земной души Гарфиэля означают, что его текущее состояние составляет 80-90% от его максимума. Если добавить к этому отсутствие колебаний в бою, то он довольно значительная боевая сила. Но Субару сомневается, что у него хватит решимости убить своего противника, что помешает ему выложиться по полной. Это несомненно является небольшим минусом.
Тем временем Эльза находится в идеальном состоянии. Субару оценивает ее странную, необъяснимую боевую мощь как хорошую партию для Гарфиэля в его лучших проявлениях. Ее склонность получать удовольствие во время сражений является минусом в боевом плане, но у нее есть эта необъяснимая живучесть. Нет гарантий, что даже самая кровавая и жестокая смерть с расчлененкой надолго оставит её в списке мертвецов. Предварительные оценки Субару говорят о том, что Эльза имеет небольшое преимущество.
Субару: "Но если стратегия работает, Фредерика должна спасти Рэм в то время, как Гарфиель сдерживает Эльзу. Петра встретилась с Отто, так что теперь остается только один человек, которого нужно вытащить.”
Беатрис: "Один человек... ты хочешь сказать, что Бетти - последняя, я полагаю.”
Субару: "Да.”
Субару проинструктировал Петру встретиться с Отто, который привел жителей деревни в Алам в безопасное место, и отступить. Субару потратил время, чтобы добраться до архива, и она уже должна была закончить с побегом.
Субару: "И поэтому я забираю тебя отсюда. Если ты не хочешь бежать, держа меня за руку, тогда я буду тебя прижимать или качать как маленькую, или делать с тобой что угодно, так что веди себя прилично, иди сюда и...”
Беатрис: "Не заставляй меня повторяться, я полагаю. На самом деле мне не нужна твоя помощь.”
Субару подходит ближе и предлагает Беатрис свою руку, но она говорит тихо, чтобы отвергнуть его. Он останавливается перед ней, когда она поворачивает голову в сторону комнаты.
Беатрис: "Я полагаю, ты меня слышишь. Изолированное пространство силы, достойной Бетти, отделенное от течения времени. На самом деле это запретный архив Беатрис. Независимо от того, что угрожает снаружи, эта угроза никогда не достигнет архива Бетти. На самом деле твои страхи напрасны.”
Субару: "Вот уж нет! Случайность вашего архива действительно означает, что он очень выгоден, когда речь заходит о бегстве, верно... но у него всё же есть недостаток. И враг знает, в чем он заключается.»
139
Беатрис: "Недостаток?”
Беатрис хмурит брови, действительно не в силах пропустить это замечание мимо ушей. Но Субару просто отвечает на ее суровый взгляд кивком и жестом указывает на дверь позади него.
Субару: "Твоя сила, которая случайно соединяется с какой-то дверью в особняке, очень сильна. Но... она работает только на закрытых дверях особняка. Так что, если оставить все двери особняка открытыми, ты наверняка доберешься до архива, так, как для входа останется одна единсвтенная дверь.”
Беатрис: «Кх-хк!»
Субару: "Мелочь, верно? Держу пари, ты тоже этого не заметила. Мне было интересно, почему я не понял сам, пока практически не стал свидетелем этого.”
Субару вспоминает, как Эльза, заметив эту лазейку, нашла архив. Если бы Гарфиэля не было рядом, чтобы помешать ей, Эльза безошибочно пришла бы сюда, используя тот же самый метод. И, скорее всего, забрала жизнь Беатрис.
Субару: "Хотя, конечно, это не значит, что я недооцениваю тебя или говорю, что ее появление здесь означает, что ты легко помрешь. Просто ее способности - одни из самых невероятных, которые я когда-либо видел. Если мы сбежим, не столкнувшись с ней, то это будет самым разумным исходом.”
Если они могут победить Эльзу, то он хотел бы сделать это, но это не является главным требованием в этой жизни. Если Розваль - это тот, кто нанимает ее, то до тех пор, пока Субару тратит жизни для решения проблем Храма, у Розваля не должно быть никаких причин продолжать нанимать Эльзу. Вся история с эмблемой в столице доказывает, что это заставило бы Эльзу уйти. В любом случае, прямо сейчас им нужно пережить нападение на особняк.
Субару: "Беатрис. Это место небезопасно. Если тебя здесь не будет, она не потревожит библиотеку. Так что только сейчас...”
Беатрис: "Почему эта женщина знает, как сломать ворота Бетти, я полагаю?”
Субару: “Тц!..”
Субару кидает подходящие козыри, чтобы убедить Беатрис уйти. Но Беатрис, возможно, слушая заявления Субару, а возможно, и нет, говорит шепотом совсем не то, что нужно Субару. Субару закрывает рот. Беатрис остается на стремянке.
Беатрис: "Вообще-то, немыслимо, чтобы она внезапно придумала как сломать ворота Бэтти в первую же встречу с ними. Полагаю, тот, кто научил ее этим методам, знает меня.”
Субару: "Беатрис. Сейчас не время для таких разговоров…”
Беатрис: «На самом деле это Розваль.”
Субару не может отвлечь ее. Ее быстрые мысли заставляют Субару глотать воздух.
Видя его реакцию, Беатрис все понимает. Розваль нанял Эльзу, и его цель - убить Беатрис.
Беатрис: «В Откровении Розваля написано, что я должна быть убита.”
Не обращая внимания ни на утверждения, ни на отрицания Субару, Беатрис вздыхает. Вряд ли облегчение, которое Субару уловил в этом вздохе, было лишь плодом его воображения. Не в силах пропустить комментарий, Субару давит на Беатрис.
Субару: "Не хочешь рассказать мне, что это был за вздох? И какого черта у тебя такой вид, будто ты соглашаешься!?”
Беатрис: "Это то, на что это похоже, я согласна, на самом деле. Если Откровение Розваля приказало ему сделать это, значит, моя судьба решена.”
Субару: "Да похрену на него! Книга Розваля - это книга Розваля, а твоя книга - это твоя книга! В твоей книге ведь ничего не говорится, чтобы тебя убил Розваль, не так ли??”
Вытянув палец, Субару смотрит на Откровение в руках Беатрис. Если ничего не изменилось по сравнению с предыдущими циклами, то в течение четырехсот лет эта книга была просто чистой белой бумагой. Выражение лица Беатрис становится мрачным, и она открывает страницу Откровения. Она раскрывает книгу и показывает ее так, чтобы Субару мог видеть ее - показывая книгу только с пустыми страницами.
Беатрис: "На самом деле ничего не написано. Такие же, как всегда, только чистые страницы, я полагаю.”
Субару: "Тогда у тебя нет причин быть убитой, как написано в книге Розваля! Это так же, как всегда, ты тот, кто решает, что вы делает!”
Беатрис: “Так же, как и всегда, это я решаю?”
Субару: "Да! То, что ничего не написано, означает, что ты, сталкивалась с выбором в течение всего этого времени. От мелочей к большим вещам, ты тот, кто решает выбор каждого пути! Так что на этот раз у тебя нет причин подыгрывать чьему-то выбору!”
Беатрис: "Что я когда-либо решала в своей жизни?”
Скорбный вопрос ломает решимость Субару. Беатрис склонила голову набок и печально посмотрела на Субару. Она пролистывает пустые страницы
Беатрис: "Все время Бетти проводила в особняке Розваля, охраняя архив, который мать доверила ей, бесконечно, бесконечно... когда за это время у меня было время, принадлежащее самой себе? Когда это Бетти, прожив пустые века без Откровения, оставляла свои следы где-нибудь в мире? Чем вообще занималась Беатрис и кто она такая?”
Субару: "Бетти...”
Беатрис: "Жизнь Бетти, четыреста лет Бетти, на самом деле так же пуста, как это Откровение. Пустота, по сути. То, что я выбрала сам, то, что я приобрела сам, что может свидетельствовать о себе... всего этого просто нет.”
Беатрис захлопывает Откровение и кладет его на колени. Она гладит его безымянную обложку и тихо говорит.
Беатрис: "Я идентична пустой книге. Потерять меня здесь - значит просто потерять пустой, лишенный букв текст. Никогда и никому ничего, просто книга, засунутая в книжный шкаф — на самом деле, было бы похвально, если бы она исчезла.”
Субару: "А что, если есть люди, которые не хотят, чтобы эта пустая книга исчезла?”
Беатрис чувствует, что вот-вот покинет свои четыре столетия и свое будущее. Субару удается выдавить из себя слова в попытке соединиться с ее сердцем. Субару до сих пор не нашел своего ответа на слезливый крик Беатрис из прошлого.
Но даже в этом случае, если он не заговорит здесь, она откажется от себя.
Субару: "Ты назвала это ничем, пустотой. Но есть очевидная вещь – сама книга, зажатая меж полок шкафа, существует. Есть люди, которые знают, что эта книга существует! И, может быть, найдутся люди, которые захотят когда-нибудь взять эту книгу, ты думаешь, они выдержат, если эта штука взорвется и разрушит себя?”
Беатрис: "У книги нет ни названия, ни автора, я полагаю. Предположим в качестве аргумента, что этот доброжелательный кто-то существует, открывая эту книгу и видя ее изнутри, он на самом деле разочаруется. Полагаю, что пустая книга тоже не хочет видеть разочарование на лице этого человека.”
Субару: "Тогда! Тогда что эта книга делает в том месте?”
Беатрис: “А?..”
Беатрис бесстрастно смотрит на Субару. Это похоже на возражение, говоря, что весь этот диалог лишен какого-либо очевидного смысла. Субару все равно поднимает голову, постоянно дотягиваясь до далекого сердца Беатрис.
Субару: "Если кто-то, кто откроет страницу, просто будет разочарован... тогда ради чего же там эта книга? Разве книга была написана не потому, что в ней был смысл?”
Беатрис: “Автор книги создал эту книгу ради человека, на самом деле. Книга сделана так, чтобы казаться пустой для всех, кроме этого кого-то, я полагаю. Если мы предполагаем, что должен быть смысл, то в тот самый момент, когда книга достигает кого-то, эта книга обретет смысл.”
Субару: "Верно! А дальше…»
Беатрис: «Полагаю, ты хочешь сказать, что книгу нельзя выбрасывать, пока она не попадет к кому-нибудь.”
Субару судорожно глотает воздух. Беатрис видит выражение лица Субару, и на ее лице появляется ужасно болезненная улыбка.
Беатрис: "Вот именно. Если бы Бетти действительно была просто книгой... тогда она будет счастлива дождаться этого дня.”
Беатрис ждала бы там того дня, когда чьи-то пальцы пролистают ее страницы. Если бы она была книгой.
Но Беатрис - это не книга! Она маленькая девочка, дрожащая от долгого одиночества.
Беатрис: "Если бы я была бездушной, бессмысленной книгой... тогда я могла бы безошибочно верить в мамины наставления вечно. Наверное, я могла бы вечно быть милой матери Беатрис.”
Если бы она была существом, подобным кукле, лишенной сердца и состоящей только из украшений, она никогда бы не задумалась. Если бы она была существом, подобным книге, непоколебимым постоянным течением времени, она никогда бы не жаловалась.
Беатрис была не из таких.
Беатрис: "Но у меня есть сердце. Если пройдет время, я все-таки подумаю о вещах, по крайней мере настолько, чтобы потерять веру в то, во что я верила на самом деле. Я мучаюсь и обдумываю, наверное. Были бесчисленные ночи, когда я пытался спасти свои воспоминания, потому что я забыла, как выглядело лицо матери, как выглядела ее улыбка!”
Беатрис: "Были времена, когда я не могла вынести одиночества, и мне хотелось прикоснуться к кому-нибудь! Но все оставляют меня позади! Они скажут все, что скажут, заявят, что это ради чего-то более важного, чем я, утвердят свои доводы и покинут меня! Это сделала мама! Это сделал розваль! Даже Льюис сделал это!!”
Кричит Беатрис, ее лицо сморщено и почти заплакано. Услышав имя Льюис, Субару вспоминает, что он слышал в Храме о прошлом Беатрис. И корень всех нынешних Льюис, Льюис Мейер. Она и Беатрис знали друг друга лишь мимолетное мгновение, но их история все еще говорила об определенной связи. Все еще оставляла стойкий шрам на сердце Беатрис.
Беатрис: " Просто, на самом деле, достаточно.”
Беатрис теряет инерцию. Тон ее голоса резко падает. Выражение ее лица, искаженное эмоциями, возвращается к своей обычной апатии, когда она крепко прижимает книгу к себе на коленях.
Беатрис: "Откровение Бетти не будет определять будущее Бетти. ...На самом деле я знаю это уже очень давно. Даже мама давно забыла о судьбе Бетти.”
Отсутствие Текста о будущем означает, что владелец Откровения зашел в тупик. Судя по тому, что у Субару было Откровение Бетельгейзе, именно так Беатрис оценивала книги с замороженным Текстом. Поняла, что то же самое происходит и с ней самой.
Беатрис: "Если судьба Бетти была описана в Откровении Розваля... На самом деле мне от этого легче, я полагаю. Я думаю, невозможно представить, чтобы Розваль пошел на какие-то полумеры.”
Субару: "Твой старый друг может убить тебя... как это может сделать легче?”
Беатрис: "На самом деле это очевидно.”
Беатрис кивает. Мимолетная, нежная улыбка появляется на ее лице.
Беатрис: "Если в Откровении Розваля написано обо мне... тогда это значит, что мама, конечно, не забыла обо мне.”
Улыбающееся лицо Беатрис заставляет Субару заметить, что он в нескольких секундах от того, чтобы утонуть под эмоциональным потоком. Она искорежена. Лицо Беатрис, когда она радуется соприкосновению с материнской любовью, настолько искажено, что это невыносимо.
Беатрис: “...А что ты вообще собираешься делать?”
Субару прикусывает губу и терпит нахлынувшие на него эмоции, делая шаг вперед. Осторожность скрывает выражение лица Беатрис, когда она замечает тревожную вибрацию, исходящую от Субару.
Беатрис: "Я задала тебе вопрос, я полагаю. А что ты вообще собираешься делать? Если ты попытаешься что-нибудь сделать, я не проявлю милосердия. На самом деле я уже смирилась со своей судьбой.”
Субару: "Всё с тобой ясно, черт возьми! Ты ничем не отличаешься от Розваля. Нет, он, по крайней мере, осознает себя, ты же во много раз ужаснее. Совершенно безнадежна, даже еще хуже.”
Гнев выплескивается из него. Это эмоция, с которой Субару постоянно боролся после всех этих событий в Храме.
Гнев на самого себя, когда он бросал вызов испытанию, гнев на ведьм за то, что они играли с ним, гнев на Гарфиэля за то, что он недооценил себя из-за детского упрямства, гнев на Розваля за то, что он подчинился приказу Откровения, гнев на Эмилию за то, что она не верила в себя или любовь Субару
А теперь еще злость на Беатрис и всех, кто загнал ее в угол.
Субару: "Ты идиотка. Скажи что-нибудь о своей судьбе, скажи что-нибудь о приказах Твоей Матери, любой, кто посмотрит со стороны, подумает, что это грустно. У тебя есть сердце? Ты не можешь быть книгой? Конечно, ты, черт возьми, не можешь, тупица. Неужели пребывание в этой заплесневелой комнате сделало тебя неспособной понять это?”
Беатрис: "Что?!”
Глаза Беатрис распахиваются, и после удивленного взгляда - негодование.
Она встает на стремянку, ее юбка колышется, когда она указывает на Субару.
Беатрис: "Ты! О ком ты сейчас говоришь, полагаю?! Я глупая, я глупая? Да и как ты смеешь это говорить?! Ты, особенно ты! Как ты думаешь, что ты можешь знать о Бетти?”
Субару: "Я знаю, что ты дура, и ты не понимаешь, что ты дура, поэтому я бы сказал, что знаю тебя лучше, чем ты есть! Дура! Идиотка! Глупая! Тупица!!!»
Беатрис: "Т-т-ты...!!'
Субару специально вызывает гнев Беатрис, лицо которой пламенеет как огонь доменной печи. Ее ярость слишком невероятна, чтобы она могла что-то возразить. Вмешиваться в такие моменты -сильная сторона Субару.
Субару: "Четырехсотлетняя пустота? Да ну брось! Ты сама решила обнять свои колени и ныть эти четыреста лет! У тебя было столько времени, чтобы подумать, какого черта ты вечно цепляешься за этот единственный ответ! Книга тебе ничего не говорит, и ты думаешь, что это значит всё? Конец пути? Ты что, совсем долбанутая!?”
Беатрис: "О, конечно, я думала о таких вещах, на самом деле! Как я и хотела бы, я полагаю! Можете себе представить, сколько всего я проверила, чтобы увидеть, изменится ли Текст Откровения! Но что бы я ни делала, как бы ни ждала, этого не случилось! Вот так!”
Субару: "Об этом я и говорю, тупица! В книге ничего нет, и ты пытаешься раз за разом заставить их появиться! Никто больше так не делает! Если ничего из этого не сработало, начни думать о других возможностях!”
Беатрис: "Другие возможности...”
Субару: "Прямо сейчас начни. Возможно, книга твоей мамы была ошибочной.”
Беатрис теряет дар речи. Но она тут же набрасывается на него, считая его ответ идиотским.
Беатрис: "Ты вообще-то держи язык за зубами! Мама никогда бы не выкинула такой идиотский трюк, я полагаю! Ты... на самом деле, ты не можешь постичь глобальные мысли матери!”
Субару: "Нет, я их совсем не знаю, тупица. Как будто мне есть дело до того, что думает твоя мама. То, о чем мы говорим, - это ты. И ты это сказала, не так ли? Ты сказал, что она никогда не выкинет ничего настолько идиотского. Неужели? Можешь ли ты утверждать это? Ты ни разу не усомнилась в своей матери?”
Беатрис: "Что ты...”
Субару: "Четыреста лет! Сидишь пустышкой с книгой, в которой ничего нет! Человек, которого ты ждешь, тоже не пришел! Ты провела все это время в одиночестве, у тебя было так много места и времени, чтобы думать, что это смешно, и ты никогда не думала об этом? Ни разу? Ты серьезно никогда не думала, что это странно!?”
Четыре столетия провела, веря в кого-то.
Возможно, это звучит как безупречный образ жизни. Но на самом деле она кривая. Особенно когда тратишь время только на размышления о человеке и только на его слова.
Особенно когда ты Беатрис, которая не думает, что ее желание сбудется, и почти сдалась.
Беатриче: "я ... я думаю, Это немыслимо, чтобы мама могла сделать что-то неправильное! О-Конечно, на самом деле она этого не сделает! Неужели ты думаешь, что можно сомневаться в словах собственной матери??”
Субару: "Конечно, думаю! Я думаю, что вещи, которые говорит моя мама, в подавляющем большинстве не заслуживают доверия! В тот раз, когда она неправильно расслышала новость о том, что "спутник упал в атмосферу", как "спутник упал в префектуру Айти", и я пошел копать огромный участок для его поиска, не проверив эту новость, я перестал доверять ей! Это было на третьем курсе начальной школы!”
Он никогда не забудет тот день, когда он искренне принял это, распространил слух и превратился в посмешище школьного двора. Субару никогда больше не доверял тому, что говорили его родители. А до этого он уже считал заявления отца недостоверными.
Субару: "Четыреста лет, и ты ни на секунду не усомнилась в ней!? Мне еще нет и двадцати лет, и я не успею сосчитать, сколько кулачных боев у меня было с отцом. И это с двадцатью годами. У тебя было в двадцать раз больше, и ты ни разу не почувствовала ничего подобного, да?”
Беатрис: "Ты... что ты хочешь от меня услышать, Я полагаю?? На самом деле я совершенно не могу понять! Твои цели, смысл твоих замечаний совершенно непонятны Бетти! Тайна!”
Субару: "Тогда я скажу это громко и ясно! Чтобы твое глупое " я " и твоя глупая мать услышали это!”
Беатрис почти готова схватиться за голову в отчаянии, когда Субару подходит и берет ее за руки. Беатрис поднимает голову. Субару притягивает свое лицо ближе, чувствуя её дыхание, и утверждает заплаканной девушке:
Субару: "Перестань быть брошенной пустой книгой и жить обещанием четырехсотлетней давности. Будь той, кто выбирает, что ты хочешь делать, Беатрис.”
Беатрис: “—”
Субару: "Прошло четыреста лет. Достаточно долго, чтобы решиться хотя бы на один собственный шаг.”
Беатрис замечательно старалась следовать указаниям своих родителей. Ее упрямое желание сдержать это обещание породило ее одиночество и пустоту.
Ее мать, Ехидна, кажется, находит даже это время, проведенное в агонии, чем-то сладким, но с точки зрения Субару это законченное скотство. Она забыла, как плакать, и даже чувство желания плакать, черт возьми!
Все еще держа руки в руках Субару и стоя на стремянке, Беатрис отворачивается от Субару.
Ее рост, когда она сидит на верхней ступеньке, практически равен уровню глаз Субару. В конце концов она наклоняет голову и шевелит губами. ,
Беатрис: "Эм... это то, что ты пытаешься сказать, я полагаю. Бетти, не подчиняйся приказам матери.”
Субару молчит.
Беатрис: "Оставь все, во что ты верила все эти века, и будь свободной... полагаю, именно это ты так легко говоришь мне.”
Ее дрожащий голос постепенно обретает самообладание. Он начинает наполняться чем-то, что не является шоком, и Субару чувствует, как его волосы встают дыбом. С тех пор как он пришел в этот мир, одно только это ощущение он, несомненно, отточил. Опасное существо, ощущение смертельно опасного существа.
Беатрис: "Требуя, чтобы я, Беатрис!.. Нарушила контракт! Говоришь так, будто тебе что-то известно!”
Субару: «Агх?!..”
Пораженный силой ветра, Субару летит назад. Его спина ударяется о пол архива, все еще окруженный ветром, который швыряет его в стену. Его дыхание останавливается. Его кости скрипят по всему телу, и когда он поднимает голову, перед глазами все плывет.
Беатрис остается на верхней ступеньке лестницы, но ее лицо выражает ярость, когда она смотрит вниз на Субару.
Беатрис: "Контракты абсолютны! Абсолютны, по сути! И особенно это касается контрактов, заключенных между духом и ведьмой. Ты требуешь, чтобы он был аннулирован в одностороннем порядке и духом? Я полагаю, ты ничего не понимаешь! Такого ему никогда не простят! Не кто-нибудь! Ничего подобного! И даже я сама не позволила бы этого, на самом деле!””
Субару вздыхает, чтобы избавиться от боли, и медленно выпрямляется. Гнев Беатрис не утихает, и ее очаровательное выражение лица остается багровым от злобы. Субару поднимает голову и ядовито смеется.
Субару: "Ты несешь чушь, Беатрис. Ты еще не поняла, насколько непоследовательна? Конечно, ты это поняла, верно? Ты же умный человек.”
Беатрис: "помолчи, я полагаю.”
Субару: "Нет, я не буду аннулировать контракт? Звучит превосходно. Когда ты ненавидишь держать обещание так сильно, что буквально хочешь умереть, просто остановись. Никто тебя не осудит.”
Беатриче: "Я буду винить себя! Почему же ты этого не понимаешь, в самом деле!? Контракты абсолютны, и их соблюдение является таковым...”
Субару: "Почему ты этого не понимаешь? Если соблюдение контракта убивает вас, вам нужно нарушить контракт и жить. Неужели это так странно, что я выбираю именно это?”
Субару легко отказывается от этих контрактов, на которых так зациклилась Беатрис. У Беатрис нет слов. Сейчас Субару может показаться ей непостижимым, чудовищным существом. Субару находит гораздо более загадочным, что он принимает это мнение.
Конечно, важно сдерживать обещания. Эмилия неоднократно критиковала его за нарушение обещаний, и он прошел через множество болезненных переживаний, потому что нарушил их. И поэтому даже Субару знает, что выполнение обещаний очень важно.
Но даже в этом случае он не сомневается, что заставит Беатрис нарушить свой контракт. И его доводы в пользу этого - именно то, что он только что сказал ей.
Если кто-то потребует, чтобы Беатрис сдержала обещание и умерла, Субару скажет ему следующее: он заставит ее нарушить контракт и сделает так, чтобы Беатрис осталась жива. Это даже не то, о чем стоит думать дважды.
Беатрис: "Э-это безжалостно, неисправимо коварно с твоей стороны, на самом деле...”
Субару: "Я знаю, что это безжалостно, и мне жаль, что я это говорю. Но это важно, поэтому я не сдамся.”
Позиция Субару была определена с самого начала. С самого начала все зависело от чувств Беатрис. Беатрис не может скрыть свою панику и замешательство от пренебрежительного отношения Субару к контрактам. И, конечно же, она не может ... контракты-это такая важная вещь для духов. Будучи свидетелем отношений между духом и призывателем, Субару знает, что это твердые, весомые, совершенно непоколебимые вещи.
Он знает, и он говорит Это: ты важнее этого.
Беатрис: "Если, бы... так оно и было...”
Ответ Субару на договоры в подавляющем большинстве случаев является подавляющим. На лице Беатрис появляется слабость, граничащая с нервным срывом. Ее губы говорят о нематериальном существе, которого Беатрис ждала все эти четыре столетия.
Вымышленное существо, которое Ехидна жестоко выдумала, чтобы знать, кого выберет Беатрис.
Беатрис хочет, чтобы ее спасли. То, как слова Субару потрясают ее сердце и доводят до слез, доказывает это лучше всего.
Беатрис: "Уи-и-и...”
Слезящиеся глаза Беатрис останавливаются на Субару.
Ее губы дрожат, и, практически цепляясь за нее,
Беатрис: «Ты – это ОН?..”
Этот вопрос мог бы стать остановкой на том, что происходило в течение четырех столетий. А может быть, это именно то, что приказала ей Ехидна, сделав то, что хочет услышать ведьма.
Кого бы Беатрис определила в качестве этого бесплотного "ЕГО"? Ведьма использовала свою дочь, чтобы удовлетворить собственное любопытство, позволив ей провести четыреста лет в одиночестве.
Расплата за все это время покоилась на этом вопросе. Беатрис судорожно глотает воздух. Субару смотрит ей в глаза и заявляет:
Субару: "Ты что, дура? Конечно, я не был бы таким странным и таинственным, как ОН.”
※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
После того, как свирепая ударная волна проносится по архиву, Беатрис берет книги, брошенные ветром, и возвращает их в книжные шкафы.
Хотя они и упали на пол, ни одна из книг, к счастью, не отделилась от своих переплетов. Беатрис с сожалением вспоминает о том, как она применила силу, находясь в архиве, и с облегчением осознает, что нанесла лишь очень незначительный ущерб.
Это ее товарищи, которые провели вместе с ней четыреста лет одиночества. Беатрис не лгала о своем желании стать книгой. Она много раз фантазировала о том, чтобы быть похожей на эти тексты, что-то, что могло бы ждать так долго, что это вообще не потрясло бы ее сердце. Теперь она думала, что это надежда, рожденная глупой идеей.
Беатрис: "Возможно, это смешно, я полагаю.”
Это и есть то несчастье, в которое она была загнана. Она смеется над собой за это. Но внутри ее маленькой груди самоуничижение подчиняется гневу.
Беатрис: "этот парень... этот парень... в самом деле, что с ним такое, я полагаю!”
Одна только мысль о нем раздражает ее, доводит до отчаяния. Она хотела бы выплеснуть эти сдерживаемые эмоции на что-нибудь, но все в этом месте, которое ее мать учила ее защищать, драгоценно. Не в состоянии найти что-нибудь, чтобы выместить свою истерику, все, что Беатрис может сделать, это ждать, пока ее эмоции увянут.
Она возвращает последнюю книгу на полку и вздыхает, приводя себя в порядок. Затем она снова усаживается на стремянку, тянется к черному фолианту - и останавливается.
Чистая книга. Просто выбрось эту штуку! Он говорил так легко, так много раз.
Затем, в самый важный момент, он отверг вариант, который позволил бы Беатрис отказаться от этой вещи. Абсолютно, полностью, настолько непонятно, что это приводит ее в бешенство.
Беатрис: "На самом деле я очень устала...”
Но ее ярость не будет длиться вечно. Беатрис перестает надувать щеки, берет книгу, которую не решалась взять в руки, и прижимает ее к сердцу.
В конечном счете, до самого конца, опираясь на эту вещь, это единственный способ защитить ее разум.
Так же, как написано в Откровении Розваля, скоро наступит конец Беатрис. Какие чувства она должна испытывать, ожидая его прихода?
Наконец-то все закончилось. Разве это не было бы достаточно хорошим чувством? Это то, что она должна чувствовать, но теперь, когда это происходит на самом деле, она потеряна.
«Ты тупица!»
По какой-то причине эти слова остались, тяжело сидя в ее сердце.
※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
Сдутый ударной волной, Субару кувыркается по коридору, пока не врезается спиной в стену. Его бок ударяется прямо о колонну, заставляя его кричать и корчиться.
Субару: "Гххах! Акхаххх... Я... невозможно! В середине разговора эта дура просто...!”
Дверь перед ним захлопывается. Субару тянется к двери с ненавистным выражением лица, но, естественно, то, что он видит после открытия — это не запретный архив, а просто гостевая комната. Переход через ворота активировался, и Субару был выкинут из архива.
Субару: "Я так ее разозлила, что она меня выгнала... черт, я напортачил с выбором слов!”
То, что он пытался сказать, не было неправильным, но было противоречие между тем, как он это говорил и показывал. В результате Субару был выброшен из архива и отброшен от успеха.
Субару: "В любом случае, я не могу здесь оставаться. Придется искать Бьяко через другую дверь И...!”
???- Н-Нацуки-Сан?”
Субару оборачивается, думая отрывать двери с помощью совершенно случайного выбора, когда к нему обращается голос. Знакомство с ним и тот факт, что он зовет его, заставляют его споткнуться и открыть глаза. Его взгляд останавливается на Отто, выглядывающем из соседней комнаты, когда он должен быть где-то еще. А из-под Отто выглядывает Петра, тоже разглядывающая Субару.
Субару: "Вы, ребята? Почему вы все еще в особняке? Кажется, я говорил тебе, Отто, что только одно крыло в порядке, и бежать, открыв двери?”
Отто: "К сожалению, ситуация снаружи изменилась довольно резко...”
Отто качает головой, его лицо бледнеет, когда Субару приближается, немыслимо, чтобы Отто шутил в этой ситуации. Отто прервал свой побег, и должно произойти что-то, что оправдывает это.
Субару: "Что случилось? Короткая версия, пожалуйста.”
Отто: "Это сделали демонозвери. Орды этих тварей окружают особняк, и мы не можем двигаться.”
Субару: "Демонозвери!?”
Глаза Субару широко распахиваются от неожиданного слова, и он смотрит на Петру в поисках подтверждения. Она несколько раз кивает в ответ.
Петра: "Эм, есть много демонозверей, которые не являются собаками... как змеи с двумя головами, или как опоссумы, их много.”
Субару: "Эти ребята живут в соседнем лесу?”
Петра: "да, но...... барьер должен был держать их снаружи.”
Субару: "Опять этот барьер...”
Во время предыдущего замеса с демонозверями, они подтвердили, что барьер между деревней Алам и лесом, окружающим особняк, был восстановлен. После этого они поставили во главу угла поиск слабых мест в барьере, поэтому немыслимо, чтобы ошибка могла произойти после такого короткого промежутка времени. И самое главное, звери почему-то окружают особняк.
Субару: "Это как с этими шавками, какая-то странная воля действует на них? А как насчет людей Алама? С ними все в порядке?”
Отто: "Я не смог обнаружить никаких демонозверей, когда приказал им эвакуироваться, и поскольку они использовали экипажи герцогини, чтобы бежать, они должны быть в безопасности. Патраш тоже ведет их.”
Субару: "Хорошо. Какое облегчение.”
Гораздо надежнее, чтобы умному дракону поручили сопровождать их, чем какому-то случайному парню. Молясь о том, чтобы Патраш справилась, Субару скрипит зубами. Ситуация снова разворачивается по неизвестному ему пути.
Такого нападения демонозверей еще никогда не случалось. Естественно, учитывая время, это должно быть связано с нападением Эльзы.
Субару: "А как же Фредерика и Рем?”
Петра: "Мы не встретили ни старшую сестру Фредерику, ни госпожу Рэм... Я не думаю, что они смогут прорваться сквозь них и уйти.”
Субару: "Это значит, что они все еще в особняке. Мы будем благодарны, что звери все еще остаются снаружи, но что может сделать Гарфиэль?”
Субару гладит Петру по голове, хваля ее сильное сердце за то, что она сохранила самообладание в этой экстремальной ситуации. Если бы это был Субару, когда он был в ее возрасте, для него не было бы странно плавать в собственных слезах. Но обстоятельства не позволяют им оставаться здесь.
Субару: "где мы сейчас находимся? В каком крыле особняка?”
Отто: "Восточное крыло. Гарфилд все еще должен сражаться в западном крыле, поэтому я бы посоветовал избегать этого района, чтобы избежать повреждений...”
Субару: "и таковы возможные пути отхода...”
Конечно, Субару нужно забрать Беатрис, но также необходимо, чтобы Отто и Петра сбежали. Субару погружается в раздумья, думая тщательно изучить свою мысленную карту особняка на предмет возможных путей побега. Однако голос заглушает размышления Субару:
???: «О боже? Вы все собрались здесь и ждали меня?”
Ощущение окаменения, как будто кто-то провел лезвием по их затылку, заставляет их всех застыть на месте. Субару быстро тянет Петру за руку и крепко обнимает ее, робко оглядываясь назад.
Дальше по коридору, освещенному полосами лунного света, раздаются чьи-то приближающиеся шаги. Их очертания вскоре становятся узнаваемы на свету,
Субару: "Какого черта Гарфель делает!?”
???: "Я выпотрошу вам всем троим ваши хорошенькие кишки…”
Оттолкнувшись от пола перед визжащим Субару, черная тень Охотницы за Потрохами проносится, когда она подпрыгивает ближе.