В парке, на пятачке, где почти не было деревьев, на скамеечке, тесно прижавшись друг к другу, сидели Она и Он. Она бережно держала потрепанную тетрадь, может даже две, сшитые между собой и читала вслух. Что читала, с расстояния было не разобрать, как и не определить возраст обоих. С одинаковым успехом им можно было дать и сорок , и семьдесят лет. Одеты были по-молодежному, в легких летних нарядах. Одинаково снежные головы, особенно четко белевшие на фоне июньской зелени, говорили о перенесенных жизненных потрясениях или, как минимум, о генетической предрасположенности. Но это были не брат и сестра, точно. Значит, кому-то из них, в жизни, досталось, от жизни же, по-настоящему. Если не вглядываться в лица, можно было подумать, что это студенты университета, которому и принадлежал парк, изучают конспект, Если бы не Его реакция на Ею прочитанное. Так на лекции не реагируют. Вцепившись в край скамейки руками так, что побелели костяшки пальцев, выпрямив спину, но при этом опустив голову, так, что плечи поднялись вверх, он плакал. Беззвучно, закусив губу...Слезы катились из -под зажмуренных век тоненькими струйками, блестевшими на солнце. Она не видела этого, и не замечала, что Он отстранился, чтобы не ронять на Неё слезы. Через некоторое время, Она замолчала. Не потому,что закончились страницы. Словно поняв Его состояние, Она подняла голову и посмотрела на Него. И Он это понял. Резко мотнув головой, из стороны в сторону, отгоняя остатки какого-то наваждения, как бы невзначай мазнув рукавом по лицу, Он взял Её за руки. Они смотрели друг на друга, и Он что-то говорил Ей....Потом Он поднял руки, взял Её лицо в ладони и начал целовать. Глаза...щеки,...губы...лоб... Странно было наблюдать.это, за уже не молодыми людьми... Он целовал Её, а она улыбалась. Потом Она положила ему голову на плечо, и Он опять что-то говорил. Тетрадь упала в траву, но Они этого не заметили. Они вообще никого не замечали. В этом парке Они были только одни. Друг для друга.