Вообще, конечно, к стихам я всегда относился странно. Даже когда слушал любимые рок-песни, я всегда обращал, в первую очередь, внимание на музыку. "Когда сочиняешь песню, в голове должны играть барабаны", - так говорил Цой. Мне вообще на слух очень сложно воспринимать информацию: под аудиокниги я засыпаю, на лекциях мне требовалось неимоверно много усилий, чтобы что-то усвоить.
Но видимо я себя натренировал (три образования и подобная хурма). Вот и со стихами так. В 2006 году я заново открыл для себя Владимира Маяковского и влюбился в эти стихи. Мимо них невозможно пройти мимо - это вам не шептания девственника-невротика под луной, хотя и против них я ничего не имею против. Но Маяк бомбил как настоящий рокер, и в принципе это сравнение стало давно общим местом. Я всегда любил чёткий рок, конкретные стихи, а не размазанную по древу манную кашу рефлексирующего эго. При всём при том у самого стихи получались слабые. Я это понимал всегда: в 2006-м, в 2016-м и в 2019-м. В 2018-м наметилась какая-то эволюция, да эти стихи и публиковали в журналах, но меня всё равно что-то не устраивало. Когда в душе бушует буря, а я пишу... да ну и хуля. Это проблема большинства пишущих людей: в душе вискарь, а на выходе - хлебный квас.
Всё-таки человек — существо социальное.
Так вот, в Воронеже, поэтическом болоте, пару лет назад появился такой человек как Пахом Бердянский, и он встряхнул эту лавочку. Настоящий концептуалист: замутил арт-бригаду "Н.О.Г.А" и "Поэтические дуэли", где чахоточные комнатные поэты имеют возмость стать "человеками из мяса". Можно прокричаться, понять слабые места своих стишков (как и сильные). Можно при удачном раскладе даже бабла поднять, но не суть. Я вписался на "Поэтическую дуэль" пару недель назад. Накануне решил, что соберу свои вирши с утречка. Но когда настало утро, ия решил них@ра не собирать, а... написать новые.
Это были дерзкие новые строки. Корявые, но вкусные и стопудов с характером. Немного это напоминало стихотворения Алексея "Угла" Фишева из Улан-Удинской панк-хардкор-аморал-группы "Оргазм Нострадамуса". Так родился образ "Внебрачный сын Уголка", а также цикл "Оргазмики". Скжем так, это такой глэм-панк. Я его смягчил(а) Блейзером (напиток такой слабоалкогольный, ну олдфаги в курсе) и розовыми волосами, и стало круто. Собственно, на сцене я и ощутил эту силу: тебе кайфово, людям зашибись и вообще настоящий рок-н-ролл. Читаешь, и с каждым выкрикнутым, выблевнутым, выплаканным, высмеянным словом ты пьянеешь и пьянишь других. Темы простые: секс, смерть, пофигизм, здравый смысл, бог, дух, быдло, тупое человечество и крутые личности.
Так я и стал панк-поэтом, и это мне нравится. В общем-то, я понимаю, что уже сам себе Маяковский, Никонов и Угол. А мне всегда нравился крафт и самопал - домашнее бухло, самодельные обложки для дисков и авторское оформление интерьера. Но для того, чтобы прийти к стихам таким, нужно было позаниматься сексом с порядка 70-ю женщин (не одновременно, а за всю жизнь), похоронить несколько близких людей и животных, побывать в обезьяннике многократно, мелко понарушать закон, побывать в ситуациях щекотливых, посадить психику алкоголем, прочитать кучу книг, пожить года четыре в Москве, пережить панические атаки, похмельные глюки, полечиться у психотерапевта, пострадать (понаслаждаться) клептоманией, испытать грибной трип и подобие эпилепсии, подраться с гопниками, порезать себе вены, прослушать миллионы альбомов и, в конце концов, написать тонны бреда.
А так-то поэзия для меня не главное. Я люблю писать музыку. И мой проект Twosadman, о котором мир ещё узнает. Но всё это единые части процесса. Главное не быть киселём, а быть вискарём. И источать секс и драйв. Быть наглым и, несмотря ни на что, любить людей, хотя и бесят. До встречи.