В роту он попал с молодого пополнения сразу после военкомата и КМБ.
Парню 20 лет, студент, даже в войсках продолжал заниматься, получал задания, вечерами и ночами сидел над задачками…
Ещё одно лирическое отступление. Я в то время уже перестал быть трёхликим Янусом – начальником разведки, ротным и взводным. Пришли и командир роты и начальник разведки, поэтому я тихо - мирно стал командиром першего взвода.
Засилье дагестанского контингента в бригаде было полнейшее во всех подразделениях, кроме нашей роты.
Один пехотный солдат из Усть-Лабинска пожалился в комитет солдатских матерей, что в бригаде царит неуставняк, дабы закосить от службы и не возвращаться в бригаду. Жалоба дошла до штаба округа, откуда к нам направилась комиссия с добавлением делегации от военных комиссариатов Ростовской области, Краснодарского и Ставропольских краёв, а также их комитетов солдатских мамок.
Естественно, что пресс-служба округа и телевизионщики и этих регионов не могли обойти стороной столь громкое разоблачение армейской чернухи.
Вполне естественно, что рота получила задачи по встрече, сопровождению, охране и обороне столь величественного кортежа.
Но была у нас и ещё одна задача – подготовить к приезду показуху, да такую, чтобы все паром писали Времени, естественно, дали, как в таких случаях водится – срок исполнения – вчера. Если быть точнее, то целых 5 дней и ночей. И это при том, что показуху надо было крутить, как на полигоне, так и в военном городке на плацу. На полигоне показываем действия разведгруппы по захвату машины и блиндажа на переднем крае обороны противника с отходом и выходом на войсковое стрельбище, где стреляем из всего, что есть. А в городке на плацу работаем приёмы рукопашного боя – работа в коробочке с оружием и без него, а потом спарринги и различные выкрутасы типа бой одного против троих, освобождение от конвоирования, работа против ножа, пистолета, автомата, лопатки и палки…
Кульминацией, естественно должно быть разбивание и ломание всяких твёрдых предметов, стеклотары и стройматериалов, собранных на всех окрестных свалках.
И в это время, когда в роту пришло молодое пополнение, ещё не обкатанное, не обкаканное и не обматерённое, виноват – не заматеревшее.
С этим пополнением и попал он в роту Дима Рогачёв – студент около 190 (плюс - минус) сантиметров роста и центнер живого веса.
Щёчки пухленькие, ещё мамины пирожки не вышли, характер тихий, типа – ну не трогайте меня, пожалуйста… Звереть он начинал только плюхи этак пятой – шестой. Так это же до него ещё достать надо было.
После плодотворно проведённого служебного времени, именуемого световым днём и вечерних мероприятий сидим в ротной канцелярии: начальник разведки, командир разведывательной роты, я – комвзвода, командир инженерно-сапёрной роты и старшина роты со старшим техником.
Вдоль стены рядами лежат доски, шифер, стопки кирпичей и черепицы, трёхлитровые банки и бутылки, начиная от лимонадных «чебурашек» до Распутина с ручкой и шампанского.
Два Распутиных стоят на столе – один полуторалитровый, другой с ручкой.
В отличии от остальной тары – эти два гада ещё даже непочатые. Стоят и подмигивают, как в рекламе.
Стук в дверь. На пороге канцелярии стоит Димочка и начинает канючить, как Наталья Воробей – «Ну возьмите меня, ну возьмите…»
Сейчас даже не помню - кто сказал, чтобы отвязаться от этой мухи-слонопотама – разобьёшь бутылку об голову – возьмём.
Сотряхнув в радостном подпрыге казарму лёгким землетрясение это чудо хватает бутылку (слава Богу – с пола) и с размау бьёт себя по лбу – попробовал и не распробовал… Шипенье, сдавленное упоминание нехорошей женщины…
- Иди, не разбил.
- Товарищ капитан, ну можно я ещё попробую-ю-ю???
- Иди.
- Ну, товарищ капитан…
- Ладно – пробуй.
И вот стоит это чудо и пробует. Раз попробовал, два, стоит и пробует, прорва ненасытная…
Лоб уже в сплошной красный синяк превратился, а он матерится сквозь зубы и снова лупит себя бутылкой по лбу.
Честно говоря, он был кандидатурой на вылет. Из молодого пополнения нам разрешено было отсеивать людей.
И всё же раза где-то с десятого бутылка устала и сказав – «Чёрт с тобой, я уже сама задолбалась, мне тоже больно», лопнула на этой бронебашке.
На показуху его, как и обещали, взяли.
Более того, когда увидели его упёртый характер, то речь об его списании в другое подразделение даже не заходила. От НР-а до старшины – все молча и единогласно прониклись к нему уважением.
На показуху ему единственному подсунули обожжённую бутылку, которая даже при лёгком ударе рассыпалась на осколки. Не изверги же мы в конце концов.
А Дима потом получил в роте прозвище Икар – истребитель контрактников, но это уже другая история.