– Евгений Германович, несколько лет назад один из театральных режиссеров рассказывал, что поставленный в их театре спектакль «Дни Турбиных» стал вдруг «дико современным», и люди его смотрят по-другому: «Сегодня вот так звучит тема Родины в пьесе, написанной Булгаковым сто лет назад». Мне кажется, что «Дни Турбиных» вполне принадлежат нашему времени и не читаются сейчас так, как девяносто лет назад, и не смотрятся…
– «Дни Турбиных» — особый текст, я бесконечно люблю и его, и «Белую гвардию».
Вот смотрите: известно достоверно, что Сталин был на «Днях Турбиных» 16 раз. Когда я в свое время об этом узнал, меня это потрясло. Сталин — в чистом виде злодей, один из главных злодеев в истории человечества. Но, несмотря на то, что читал он довольно много, человеком он был довольно среднего вкуса и, на мой взгляд, ума. Это, скорее, гений воли, чем интеллекта, интеллектуальное начало в нем не очень развито было. Но он — повторяю, не очень умный, видимо, человек, с удивительно сильным чутьем и вообще интуитивный — вцепился в эту пьесу и не мог от нее оторваться, чувствовал в ней что-то.
В «Днях Турбиных» есть невероятное, щемящее чувство острова в бурном море. Ничего более сильного в этом смысле я не знаю.
Понимаете, в конце концов, Белая гвардия, Красная, Петлюра — всё это вещи относительные, это всё забывается. А вот образ людей, сидящих в кипящем Киеве, потрясающее единство людей, которые вчера были далеки друг от друга и завтра разбегутся, это единение их — оно переворачивает душу.
И я не знаю уж, насколько рифмуется наша эпоха с эпохой того времени, хотя Лихачев считал, что рифмуется, но если бы я сейчас жил в Киеве, а я там жил в детстве, то, наверное, кроме «Дней Турбиных» я бы ничего не читал и не смотрел, потому что сейчас это очень напоминает то, что там происходит.
Недавно перечитывал в очередной раз «Белую гвардию», и она мне дала больше ответов на украинские события минувших лет, чем современная пресса. Может быть, что-то общее есть в историческом контексте этой пьесы и нынешнего времени, но я думаю, что история духа — а ее частью и является пьеса — не требует обязательного повторения исторических реалий, потому что духовная жизнь имеет свои пути, которые пролегают независимо от исторических событий и не очень с ними связаны.
Думаю, сейчас наступил этап, когда эта пьеса действительно важна и нужна, потому что она не о войне, а о странной, не до конца понятной человеческой драме.