Всем привет. Продолжаем цикл статей «История трагедий», где говорим о самых страшных катастрофах нашей планеты. В прошлой статье мы говорили о взрыве на заводе в индийском Бхопале, а сегодня расскажем о похожем случае, но произошедшем на просторах нашей Родины. Речь пойдет об аварии на комбинате «Маяк» в 1957 году… Она же «Кыштымская трагедия», которая, впрочем, в соответствии с известным принципом Арнольда, никакого отношения к Кыштыму не имеет.
Итак, небольшое введение в предмет. После того как американские ястребы принесли совсем не мирный атом в дома японцев, советское руководство во главе с тов. Сталиным всерьез задумалось, что надо бы и нам разжиться подобной игрушкой. Для этих целей «в ружье» были поставлены лучшие умы СССР во главе с академиком Курчатовым и дело пошло. Понимая, с каким грозным оружием имеем дело и в целях максимальной секретности работы, по старой доброй традиции, решили задвинуть подальше от Москвы – так на карте появился г. Озерск, где и ковался ядерный меч страны!
Ядерная гонка в ранней стадии отличалась исключительной суровостью и наплевательскому отношению как к флоре, так и к фауне окрестностей. Во много потому что тогда еще не знали всех долговременных последствия контакта с мирным и не очень атомом, а в какой то мере потому что жизнь рядовых советских граждан не имела уж очень большой ценности относительно ожидаемого результата… Впрочем нормой это было не только у нас. Реактор «А» был одноконтурный — кипящая вода из активной зоны выкачивалась обратно в речку Теча. В Йеллоустоне делали так же, но с рекой у них было получше — быстроходная и полноводная река Колумбия бодро выносила радиацию в океан, подальше от людишек. Но людишкам вдоль побережья небольшая живительная порция все же доставалась и там. В общем подход был примерно одинаков, особенно учитывая, что многие этапы производства были слизаны в Лос-Аламосе советской разведкой. Разумеется, наши ученые добавили довольно много оригинальных конструктивных решений, но не все они как оказалось были удачны.
Сам завод был построен по традиционной для химических производств того времени «вертикальной» конфигурации, что, как оказалось, противопоказано для радиохимии. Утечки продукта, растворённого в концентрированной азотной кислоте на ранних этапах производства, проедали трубопровод, щедро одаривая радиацией все этапы производства «ниже по течению». В результате, в один прекрасный день, маленький пушистый зверек появился на пороге незаметно, но произвел неизгладимое впечатление на тех, кому посчастливилось познакомится с ним лично. Хотя, жители Урала уже тогда были людьми весьма суровыми и к опасности радиационного заражения относились с ледяным спокойствием, считая что радиация убивает только того кто ее боится…
К 1957-му производство поставили на широкую ногу и частично устранили недостатки. Процесс генерировал тонны высокорадиоактивных отходов, состоящих из продуктов деления в растворе с большой примесью аммиака, ацетатов и нитратов и в сухом виде представляющих из себя не что иное, как порох, только радиоактивный. В отходах было много органических соединений, под действием радиации разлагавшихся на взрывоопасные водород и метан, создавая проблемы с хранением. В итоге были возведены «банки» для «вечного» хранения отходов индустрии, поскольку размазывать их по окружающей среде дальше было уже невозможно - радиация достигла Северного Океана через Обь, чем очень удивила советскую подлодку, незамедлительно доложившую в штаб. Вот эти банки и решили в один прекрасный день подарить миру свое содержимое…
«Банки» вечного хранения на «Маяке» представляли из себя стальные ёмкости объёмом 250 кубометров — это был так называемый комплекс «С» — 60 банок в каньоне, заглублённых в скальный грунт и заполненных охлаждающей водой. Стенки каньона — 60 см бетона, перекрытие — 160 тонн. Внутри каждой банки была проложена спиральная трубка, по которой циркулировала вода. И вот однажды одна из трубок прохудилась, и радиация поступила в охлаждающую среду каньона. Поскольку система охлаждения этой банки была отключена «на техобслуживание», произошла усушка раствора и — последовал взрыв в 70-100 тонн тротила. Часть комплекса разрушилась, радиация выплеснулась на промплощадку и частично в атмосферу, вспыхнул пожар. На месте взрыва появился небольшой кратер с крайне большим фоном в 1000 рентген/час на кромке (100% смерть) и радиоактивное облако, которое пронеслось над Восточным Уралом и оставило печально известный Восточно-Уральский Радиоактивный След (ВУРС), размером 300 на 50 километров. Радиационный выброс оценивается в 20 млн кюри, из которых 2 млн — в атмосферу. Чернобыль, для сравнения, жахнул на 360 млн кюри, то есть примерно в 19 раз больше, но при этом в Чернобыльской аварии основную массу радионуклидов составил короткоживущий йод-131 с периодом полураспада 8 дней, в то время как на Урале были выброшены долгоживущие стронций-90 (период полураспада 28,8 лет) и цезий-137 (период полураспада 30,2 года). Точные параметры силы взрыва и активности выброса неизвестны. Официальные документы по причинам аварии, если и существуют, то увидим мы их не скоро, если увидим вообще.
Поскольку рядом с комплексом «С» уже десяток лет действовал химкомбинат, то разницы местные жители сначала особо и не почувствовали. Ну река грязная, ну люди болеют — как будто что-то необычное. Уж сколько лет так. Но позже стало понятно, что в этот раз все несколько хуже… Некоторое время власти размышляли, что важнее советскому государству – несколько тысяч жизней простых советских граждан или научные данные по воздействию радиации на человека в естественной среде обитания. В итоге «бесчеловечный тоталитарный режим» решил, что люди таки важнее и особо загрязненные районы расселили, дерн с почвы сняли и вывезли, и по максимуму деактивировали местность. Саму территорию объявили экологическим заповедником, огородили колючкой и строго не пущают… (сейчас уже не так строго, но лучше не надо). Взрыв, конечно, добавил интересного в суровую жизнь окрестных городов, но в целом на ход событий повлиял не сильно. Например, прочно засела традиция снимать ботинки перед тем, как переступить порог квартиры, дабы не нести туда военный атом с улицы — дома и своего хватает!
Сейчас большая часть населения Озёрска живет размеренной жизнью. Заборы окружают только город и комбинат. Иногородним, желающим получить пропуск придётся пройти проверку и иметь вескую причину посещения, так что туристам туда путь закрыт и правильно. А уж на территорию самого «Маяка» вас вообще никто не пустит. При попытке перелезть через забор — штраф как минимум, как максимум — ободряющая порция свинца. Тяжесть последствий зависит исключительно от настроения бойца в карауле, ибо право стрелять на поражения имеют по умолчанию.
Последствия для людей оказались гораздо менее тяжелыми чем могли бы быть, если бы выбросы радиации волшебным образом не обошли стороной город Озёрск — сейчас там фон вполне соответствует норме. А все благодаря тому, что город изначально воткнули в нужное место: ветер промзоны, в любое время года, дует куда угодно, только не на Озёрск т.к. при проектировке города, советскими инженерами была очень хорошо проработана роза ветров.
В заключении можно сказать, что эта авария (как и похожая авария в том же году в британском Уиндскейле) цивилизацию особо ничему не научила. Фукусима и Чернобыль это подтвердили. А уральский лес будет фонить многие века. Жидкие отходы теперь сплавляют с песком в специальной печи и хранят в стальных бочках. В принципе в таком виде их можно хранить вечно. Современный «Маяк» сейчас занимается в том числе и этим.
На сегодня все. Подписывайтесь на канал и следите за новыми статьями. В следующей расскажем о аварии на Фукусиме, примечательной тем что «авось» совсем не отечественная особенность в цепочке принятия решений.