— А ведь вообще вечером хочется, чтобы кто-нибудь был рядом, правда?
— Вечером, да... Когда наступает темнота...
Ремарк, «Три товарища»
— А еще есть такой... Как бы сказать точнее? — продолжал Филипп Иваныч, ковыряясь тонкой палкой в костре. — Навроде волка или собаки большой, в общем. Только это не зверь целиком, а как бы кости одни. Скелет. Мы его, местные-то, «колотушкой» зовем, потому что щелкает, когда ходит...
Филипп Иваныч вытянул шею и звонко защелкал языком, изображая стук костей. А потом улыбнулся, вдруг застеснявшись — ох, негоже старику людей смешить! Да что поделаешь, как иначе объяснишь? У них, у парней то есть, в городе такого нет.
Глаза проводника блеснули в свете костра между вспухших век. Сухие ветки уютно потрескивали, и легкий беловатый дым поднимался в небо, припудренное мелкими звездами, как мукой, пропадал в невидимых кронах окруживших полянку сосен
— А сейчас здесь безопасно? — спросил кто-то из туристов скрипучим от напряжения голосом.
— Сейчас ничего, — Филипп Иваныч успокаивающе махнул рукой, — ничего, ребята! Оно в городе у вас куда опаснее, наверное — того и глядишь, машина собьет. Или, я вот читал однажды в газете, газ взорвется. Газ! Это как же, а? У нас-то никакого газа в помине нет. Экология!
Проводник не без гордости оглядел компанию у костра. Потом, погрустнев, добавил:
— Сын в городе у меня, ребята. Вот как вышло...
— Где, в N? — спросил руководитель группы — высокий молчаливый парень с кривым, будто перебитым, носом. Филипп Иваныч сразу понял, что кривоносый у туристов за главного, едва только увидел эту группу в сборе. Такое чувствуешь моментально.
— Не знаю, — простодушно признался старик. — Может, и в N. Он, Мишка-то мой, лет двадцать как уехал. Чувствую сердцем, что жив, а где он?
Филипп Иваныч пожал плечами. Где-то вдалеке что-то тяжело ухнуло, будто разом осела целая каменная гора. Туристы переглянулись и непроизвольно сдвинулись ближе к огню, но старый проводник даже ухом не повел.
— Тогда геологи у нас останавливались, значит, пробы свои брали. Вот и сманили его, Мишку, — сказал старик глухо. — А сейчас, поди, у меня уже внуков полно. Он видный, Михаил Филиппыч. Может, и правнуки есть... Да я обиды не держу, чего уж! Дело известное — молодость, не век же нечисть по тайге гонять.
— Говорят, за это платили? — вдруг припомнил кривоносый.
— И сейчас платят, — кивнул Филипп Иваныч. — Только по нашим временам мало совсем получается. Не стоит оно того. Сам посуди, старшой, за болотную русалку тыщу дают, за шипохвоста — полторы, если крупный. Так ты за ним побегай еще, за шипохвостом-то!
— А за этого, как его... За костяного волка? — спросил шепотом сидящий рядом паренек.
— За «колотушку»-то? — повернул голову старик. — Две четыреста было, если у приемщиков, только добыть его совсем, знаешь, непросто... Их не так много, костяных, выше в горы надо подниматься — тут вот, по реке.
Проводник махнул рукой куда-то в сторону.
— К пещерам, от села пять-шесть дней пути. Да и несподручно одному на «колотушку» ходить. Пробовали некоторые — был у нас такой Солодовников Егор, он в одиночку промышлял. До чего крепкий был мужик, а только и его задело. Однажды пришел из тайги, прилег у себя да и помер к утру. Шипохвост, говорят. Может быть, и так... Уж какая жизнь, такая и смерть. Одно слово — Белоярская тайга.
Старик покачал головой.
— «Колотушку», конечно, обычно издалека слышно, и нюх у него так себе, не очень... Потихоньку стороной обойти можно, когда не с руки встречаться. Только уж если заметил тебя «колотушка» — тут уж вариантов нет... Тут уж ты, брат, держись!
Кто-то шумно вздохнул.
— Хотя как он видит, до сих пор не понятно — глаз-то вроде нет. Так, пустые глазницы одни, а в них сор лесной да паутина...
— А они сами... На людей как, охотятся? — задавший вопрос постарался придать голосу равнодушие, но Филипп Иваныч почувствовал плохо скрытый страх.
— Бывает, наверное, — вежливо кивнул он, не желая зря обидеть туриста. — Только вот людей тут, кроме нас, и нету никого, парень. Тайга — она огромная, всем место найдется. И людям, и этим.
— Скоро рассветет? — по-деловому спросил кривоносый, поглядев на часы.
— Когда-нибудь рассветет, — успокоил его старик, и вдруг закончил стихами:
...Как бы ночь ни длилася и неба ни темнила,
А всё рассвета нам не миновать.*
— Давно это здесь? — нарушил молчание кривоносый руководитель группы.
— Чудеса-то? — с готовностью откликнулся Филипп Иваныч. — Давно, парень, давно... Сколько себя помню, всегда так было, а мне уж седьмой десяток. Мужики говорят, что еще до войны началось, которая с немцами. А может, и всегда так было, кто ж знает? Здесь люди только перед войной появились, а до тех пор никто не жил...
— Как же вы тут?
— Обыкновенно, — посерьезнел старик, нахмурился. — Это же Белояр, ребята. Родина. А другой не будет.
-----------
* В. А. Жуковский, «Деревенский сторож в полночь»
Не забывайте про лайки, комментируйте, подписывайтесь!
Еще сказки-рассказы:
- "Сверхновая Гвинея"
- "Сказка про дедушку и голубицу"