Серого Волка обвиняют в убийстве одного коня, глав двух царств, а также братьев-царевичей. Помимо этого ему вменяют кражу золотых изделий в особо крупном размере. Иван-царевич уже дал показания и намерен сотрудничать со следствием.
А дело было так.
Жил-был царь Берендей. И был у него сад. А в саду яблоня с золотыми яблоками. И кто-то повадился их портить. Царя жаба душит, а поймать вора не может. Служба безопасности не справляется, хоть на кол всех сажай. Эх, знал бы, что колья понадобятся, не вводил бы мораторий на вырубку леса. Царь ни есть, ни пить не может, по яблочкам страдает.
Вызвались тогда сыновья царские помочь батюшке поймать того, кто сад их разоряет. Пошел старший сын сторожить. Уснул и так всю ночь проспал, благо что лето, ночи теплые. Отцу, конечно, сказал, что глаз не смыкал, караулил. Пошел средний сын сад сторожить. Та же песня.
Пошел младший. Посреди ночи видит свет. Думал инопланетяне сейчас его похищать будут, приготовился уже контакт с внеземной цивилизацией налаживать. А это жар-птица оказалась. Схватил Иван ее за хвост, но птица вывернулась и улетела. Лишь одно перо в руке осталось. А вот говорила матушка, что негоже девок за косы таскать, толку от этого никакого. Ухаживать надобно учиться. Но не слушал ее Иван. А послушал, так и не было бы ничего.
Проходит время, яблоня растет, яблоки золотые на месте, никто не покушается на них больше. А царю Берендею все покоя нет.
一 А поймайте-ка вы мне, дети мои, эту Жар-птицу. Посадим ее в клетку в тронном зале, будем на электричестве экономить.
Собрались братья в путь-дорогу. Один налево поехал, другой направо, третий прямо. Назад же нельзя, позади столица тридевятого государства и царь-батюшка.
Едут долго, ли коротко, притомился Иван. Лег в травушку-муравушку и сном богатырским засопел. Проснулся, а коня нет, только косточки обглоданные аккуратной горкой лежат. Делать нечего, пошел Иван пешком куда глаза глядят. Устал до смерти, сапоги хромовые мозоли натерли. Сел царевич на травку и пригорюнился.
А тут Серый волк из-за куста:
一 Чего это у нас такие милые девочки в лесу одни ходят. Тьфу, ты! Это кафтан у тебя, а я думал опять какая красная шапочка к бабушке пирожков несет. Кто такой? Чего ревешь?
一 Да как же мне не плакать, Серый волк! Ироды поганые коня моего булатного извели, куда я теперь на своих двоих…
一 Ну, чего сразу ироды, может я голодный был. Думаешь легко у нас тут еды раздобыть? На девочек маленьких 一 запрет. Зайца поймаешь 一 так у него тоже “четыре сыночка и лапочка дочка”. Такой поперек горла как встанет всем своим семейством. Короче, я твоего коня съел! И да, там нигде написано не было, что конь несъедобный, так что извиняй. Куда скакать собрался-то?
Рассказал Иван, что послал отец его и братьев Жар-птицу по миру искать. Волк подумал-подумал и говорит:
一 Ну на том коне, что я у тебя съел, ты бы за три года только до геморроя доскакал, а не Жар-птицы. Садись на меня верхом, мы живо тебя довезем. Тьфу ты, вот Лимпопо это привязалось! Один раз доктору помог…
Помчал волк царевича, будто баллончик закиси азота у него под хвостом где вмонтирован. Не успел Иван сопли-слезы с лица вытереть, как очутились они под стенами крепости. Волк наметанным глазом быстро оценил обстановку:
一 План такой: лезешь через стену, увидишь терем, в тереме окошко, за окном клетка, в клетке твоя птичка. Птицу бери, клетку оставь, имей совесть, и назад. Я тут на стреме постою, покараулю. Все понял?
Ваня кивнул и полез. Слушал бы Ваня Волка, история бы на этом и кончилась. Но нет, как мимо золотой клетки-то пройти? Дотронулся наш герой, а на ней сигнализация. На двери-окна решетки опустились, стража набежала, повязала вора.
Оказалось, что попал наш Иван к царю Афрону.
一 Имя. Фамилия.
一 Иван-царевич, сын царя Берендея.
一 С кем работаешь?
一 Один.
一 Врешь!
一 Вру, с братьями. Но сейчас один.
一 Жар-птицу ты украл?
一 Я!
一 Не стыдно, царский сын?
一 А чего она наши яблоки клевала? Сама первая начала!
一 В суд бы подал. По закону бы решили. Ущерб бы вам возместил. А вы сразу воровать, нехорошо это, не по-царски. Что мне теперь с тобой делать?
一 Понять. И простить.
Понять царь Афрон, может и понял, а вот прощать просто так не собирался. Пришлось Иван-царевичу служить ему службу: привести златогривого коня царя Кусмана. Взамен, Афрон обещал отдать Жар-птицу с клеткой.
Волк, конечно, ваниных родственников до седьмого колена помянул, но делать нечего поскакали к Кусману. Долго ли, коротко ли, прибыли на место. Волк опять ЦУ: через стену, на конюшню, коня бери, а уздечку не трогай.
一 Понял?
一 Понял!
一 Что понял?
一 Коня брать, уздечку не трогать.
Опять повелся царевич на золото, будто Иван-дурак, крестьянский сын, а не муж благородных кровей, у которого этого злата-серебра как блох на бродячем псе. Сигнализация на уздечке сработала, все всполошились. Повязали царевича.
… Ближе к вечеру Иван вышел из ворот крепости. Грустный и без коня.
一 Да ты издеваешься?
一 Ну блин…
一 Куда?
一 К царю Далмату.
一 Зачем?
一 Дочь у него 一 Елена Прекрасная.
Побежали к Далмату. Иван-царевич уже ногу закинул, чтоб через стену лезть, но Волк ему не дал. “Иди ты в пень, тьфу, обратно, сам твою Ленку утащу. Опять на какую фигню блестящую позаришься, сорока-переросток”. Волк 一 матерый, принцип действия схватывает на лету. Заметил, что девушка отстала от мамок-нянек, закинул ее себе на спину, через забор и бежать. А Елена хоть бы слово проронила. По дороге нагнал Ивана.
Ванька-то не промах, понимает, что жениться время приходит. Сам невесту в дом не приведет, так женит его царь-батюшка на какой-нибудь боярыне исходя из государственного расчета. Ну и давай Волка прогибать: мол, смотри какая красота, а достанется Кусману старому, он же ее и полюбить не сможет в полную силу. А ей мужик нужен, чтоб эх! А Елена хоть бы слово проронила. Волк уже двадцать раз пожалел, что с парнем связался, но делать нечего. Ох, не любил он эти женские платья и узкие туфли…
Привел Иван царю Кусману волка крашеного, тот сослепу и не понял особо разницу, разхарахорился в предвкушении и отдал коня златогривого. А вечером после свадьбы уложил жену молодую на кровать:
一 А почему у тебя, женушка, такие уши большие? А почему у тебя, женушка, такие глаза большие? А почему у тебя, женушка, такие зубы?
一 Как же вы меня достали уже! 一 волк сбросил с себя кружевную сорочку и выскочил в окно.
А царя инфаркт прихватил. Вот такой рубец!
Нагнал волк Ивана-Царевича и Елену Прекрасную, а тот опять не весел, голову повесил, толку, что красотку обнимает.
“Да чтоб тебя!”, 一 сплюнул волк и прикинулся конем златогривым как только они к царю Афрону воротились.
Так обманом и хитростью получил царевич и Жар-птицу. Довольный скачет к царю-батюшке при подарках да невесте молодой. Волк тем временем по своим делам убежал.
Утомился царевич. Давай говорит, Леночка, пикник устроим. Устроили, на свою голову. Вернее на голову Ивана. Это же надо было в тот момент, когда парня сон сморил, подъехать на их полянку братьям старшим.
Увидали они Жар-птицу, коня златогривого и Елену Прекрасную, заела их зависть жгучая. Убили они брата младшего. Собрали его добро и поехали домой. А Елена хоть бы слово проронила.
Волк как чуял, что Ивана нельзя одного надолго оставить. Нашел его тело, которое уже вороны клевать начали, и оживил водой живой. Догнал Серый братьев-злодеев ивановых, растерзал тела их царские да по полю разбросал.
Иван со словами: “А чего они первые начали!”, взял Елену Прекрасную за руку, посадил на коня златогривого, сунул ей в руки клетку с Жар-птицею и поскакал дальше. А Елена хоть бы слово проронила.
Волк посмотрел им вслед, смахнул слезу скупую волчью и отмахнулся от мысли “Сдаст же паршивец, при первой же возможности сдаст”.