Шёл семнадцатый год,
Были мы на войне,
И никто здесь не знал,
Победим или нет.
Время шло, день за днём,
Ничего не менялось,
Вот идём на прорыв,
Вот уже отступаем,
Здесь сидишь ты в окопе,
Там уже штыковая.
Думал я, что наш царь,
Не оставит в беде,
Но пришло к нам известье,
Об ужасной зиме.
В строках тех говорилось,
Что покинул нас царь,
Что теперь правят люди,
А не государь,
Что должны мы решать,
Воевать или нет?
И конечно отправить,
Наш им ответ.
От таких вдруг известий,
Дух, конечно, упал
Часть людей была против,
Часть, конечно же за.
Лично я не мог мыслить,
Как же так?
Что теперь?
Неужели предам я,
Государя детей,
Ведь сыны мы Отчизны,
Ей, поклялись служить,
Неужели вот так,
Сможем мы загубить,
Всё, во что каждый верил,
И за что погибал,
И за что весь наш полк,
Свою кровь проливал.
Отказались бойцы,
Мы продолжили битву,
Чтобы смог от врагов
Государь наш отбиться,
Шел за месяцем, месяц,
Тяжелей нам сражаться,
От поставок теперь,
Ничего не осталось
Немцы с каждой атакой,
Лишь сильней наступают,
И волна за волной,
Нас сильней оттесняют.
Уж не верит никто,
Что мы сможем отбиться,
Наступает пора, нам всем проститься.
Ни о чём не жалею я,
Кроме того, что не смог я спасти-то
Царя своего,
Ты ж прости государь,
Ведь я был далеко,
Ты прости же нас всех,
За причинённое зло.
Уж слышны звуки боя,
Немцы вновь прорвались.
Ты прости государь нас,
Если можешь, прости.