Либерализм — это последовательная идеология, ратующая за многоуровневое освобождение индивидуума от конкретных ограничений, лимитов, пределов. Когда их больше нет, остается только сам процесс, лишенный всякого содержания. Освобождение ради освобождения, все большего и большего, от всего, чего попало, лишь бы не тормозилось действие — как они говорят, show must go on.
Любой последовательный и логически законченный либерализм есть движение к конечной десуверенизации государства и его упразднению. Гражданское общество строится вместо национального государства. И снова «свобода от». На сей раз от государства. Это не случайное совпадение — это железная логика либерализма: государство должно исчезнуть. Свобода от государства есть ось современных сетевых процессов, технологий и НПО. Отсюда же и акцент на «правах человека». Под «человеком» здесь понимается индивидуум в отрыве от какой бы то ни было коллективной идентичности, в первую очередь от государственности. Поэтому «правами человека» занимаются международные транснациональные инстанции. «Права человека» есть стратегия подрыва государственного суверенитета. Именно это и происходит в мире победившего либерализма.
Второй удар наносится по гендерной принадлежности и институту семьи, на ней основанной. Раз либерализм имеет дело только с индивидуумом, то пол как еще одна форма коллективной идентичности также подлежит упразднению. Свобода от пола, от его «диктатуры» и предопределенности превращается из несущественной детали в острие социальной и политической стратегии. Отсюда тематика защиты прав сексуальных меньшинств. Это не случайность, это суть идеологической программы либерализма. Либерализм должен освободить индивидуума от пола. Пол становится делом свободного выбора, игрой, социально приобретенным статусом. Поэтому каждый должен иметь возможность его выбрать, поменять или вернуть снова — и так бесчисленное количество раз. Отсюда условность семьи, усыновление детей однополыми родителями или регистрация браков из более чем двух персон. Либеральная программа не будет реализована, пока пол не окажется упраздненным. Ясно, что в нашем мире такая повестка дня, хотя и логичная для либералов, найдет слишком много противников: едва ли до этого дозрело большинство человечества и вряд ли институт семьи готов полностью испариться, уступив место клонам и суррогатам.
Третий удар наносится по самому человеку. Ведь человек как вид есть форма коллективной идентичности. Индивидуум является человеком никогда не в одиночку, но всегда разделяя это с другими индивидуумами. А значит, он не свободен. А значит, «человек есть нечто, что следует преодолеть», подходим мы к либеральному толкованию формулы Ф. Ницше. Но если Ницше предлагал преодолеть человека вверх, через Сверхчеловека, то современные либералы преодолевают его в ином, неопределенном направлении — в пользу постчеловека, трансгуманизма. Все начинается с того, что новые изобретения в области техники, биологии, механики, химии, вычислительной техники, генной инженерии, по мнению «прогрессивных ученых», позволяют улучшить человеческие функции, в частности, спасти безнадежно больных, калек, пострадавших или избежать гарантированного недуга у зародыша. Так, под предлогом гуманизма в человека внедряется нечто нечеловеческое, объем чего будет постепенно возрастать. Hard disc позволяет увеличить память. Приборы ночного видения, вживленные в хрусталик глаза, помогут видеть ночью так же ясно, как и днем (и даже сквозь стены). Человек сможет прыгать выше, бегать быстрее, жить дольше и, наконец, летать. Но это уже будет кто-то иной, нежели человек. Индивидуум, освобожденный от всех границ и сконструированный заново. Внедрение этих научных проектов в жизнь — дело ближайшего времени. И этот процесс никто не остановит, так как в его основе лежит либеральная идея — свобода от. На сей раз — от самого человека.
Четвёртый удар целит в конкретную рыночную экономику и ее фундаментал, выражающийся в балансе спроса и предложения. Цены на фондовых рынках меняются трендами. Финансовые механизмы и объемы средств, вращающиеся в глобальных рынках в полном отрыве от производства реальных товаров и услуг, превосходят многократно реальный сектор всех экономик мира. Новая экономика, связанная исключительно с третичным сектором и в основном с финансами, упраздняет значение как сельского хозяйства, так и промышленности. Страны «Богатого Севера» превращаются в зоны оказания услуг, в первую очередь финансовых, делая из промышленности, товаров, вещей — условность, а цены ставя в зависимость не от качества продукта или соотношения спроса/ предложения, а от масштаба рекламных компаний и биржевых стратегий. В конечном итоге весь мир начинает потреблять не вещи, но имиджи, символы, знаки. Либерализм освобождает деньги от товаров, а товары от их материального присутствия. Все сводится к коду, к набору цифр. Экономика отрывается от своей материальности, от своей физики и превращается в модерируемую мировой финансовой олигархией спекулятивную игру, где самостоятельные роли производителя и потребителя утрачивают какое бы то ни было значение. Деньги живут своей собственной жизнью и по своим законам. Этот катастрофический разрыв между мировыми финансами и реальным сектором является причиной неизбежного обрушения всей мировой экономики в ближайшем будущем. Но и этого либералы предотвратить не в силах: нынешнее положение дел есть прямой результат их успешной экономической стратегии, закономерно ведущей мир к гибели.
Пятый удар победивший либерализм наносит по реальности. Реальность ограничивает индивидуума. Значит, необходимо освободить его от реальности, погрузив в управляемый модерируемый сон. Это и есть виртуальность, онлайн бытие, постепенно затягивающее в себя все больший процент человечества. В реальном мире всегда есть границы и преграды, их нет в мире компьютерных коммуникаций, игр, сетей.
Шестой удар либерализм наносит по языку. Вначале всеобщим языком становится английский, как язык ядра либеральной цивилизации. Затем он сменяется машинным языком, представляющим набор схематических жестов и протоколов. И наконец, каждый индивидуум получит возможность создать свой собственный язык, на котором он сможет беспрепятственно выражать любые состояния и оттенки чувств. Либерализм не выполнит своей программы, если не уничтожит классические языки мира, не освободит индивидуумов от необходимости оперировать с чьей-то, но не своей собственностью.
Все эти удары либерализм наносит одновременно. При этом отныне он не противодействует какой-то иной идеологии, но реализует свою программу свободно и беспрепятственно.
Однако легко заметить, что тем самым он бьет по своей собственной основе. Не имея никаких позитивных целей по определению, либерализм предлагает только одно: освобождаться все больше и больше, освобождаться от всего, от чего только можно, от всего неиндивидуального, коллективного, ограничивающего, а затем, в конечном счете, и от самого индивидуального. Так, на последнем горизонте побеждающего либерализма мы различаем только фигуру философского ничто. Бесполый виртуальный индивидуум, говорящий на никому не понятном языке, живущий везде и нигде одновременно, оперирующий с финансовыми кодами доступа к сетям, не имеющий при этом никакого смысла или содержания, которыми можно было бы поделиться с окружающими, — вот к чему мы стремительно движемся в лоне либеральной цивилизации. И снова: речь идет не о карикатуре и не случайности — это падение в ничто гарантировано самой структурой либерализма, а победивший либерализм просто не может двигаться в каком-то ином направлении. Оставшись наедине с самим собой, он, в конце концов, начнет освобождаться и от самого себя. Это своего рода короткое замыкание. Оно-то и происходит на наших глазах.
И последнее. В России либерализм и либеральные сети распространены довольно широко. Они маршируют на оппозиционных шествиях. Они до определенной степени контролируют экономическую политику правительства. Они задают тон в СМИ. Они включают в себя большинство экономической элиты и значительную часть политической. Стало быть, в нынешних условиях они являются носителями именно такого радикального нигилизма, который является последним словом их реформаторских программ. Реализуя эти программы, мы гарантированно теряем суверенитет, государство, семью, пол, экономику, язык, реальность и человечность. От всего этого либералы готовы нас освободить. Это надо четко усвоить. Другого плана у либералов для нас с вами нет...
Александр Дугин