Король осознавал, что после переезда из Версаля его положение больше походило на положение пленника, нежели главы государства. И хотя он пользовался теми полномочиями, что были ему предоставлены, полной личной свободы он был лишён. Революционная масса вполне справедливо боялась отпускать его из столицы. А его супруга, Мария-Антуанетта, которая, в отличии от самого Людовика XVI, популярностью в народе не пользовалась, хотела как можно быстрее отстраниться от люда и не переставала напоминать о своём желании мужу.
Королевская семья начала готовить побег. Но невозможно сохранить тайну, которая принадлежит такому широкому кругу людей. Портной знал, что его величество готовит походную одежду; прачка нашла в кармане камзола фрагмент уличающей записки; большая и удобная карета была подготовлена к выезду. Разве что на неё забыли нанести королевские лилии, чтобы план был совсем надёжным. Слухи о бегстве короля дошли до Марата, который в очередном выпуске «Друга Народа» клеймил парижан: «Вы глупцы, если допустите бегство короля».
План был предельно прост: необходимо было покинуть Париж и отправится в приграничную крепость Монмеди, где находились лояльные королю войска под командованием маркиза де Буйе. Заранее были подготовлены поддельные документы на имя русской баронессы Корф с сопровождающими лицами. Король играл роль интенданта баронессы, а королева — няньки её детей. Роль самой баронессы исполнила воспитательница королевских детей маркиза де Турзель. Людовик также заранее подготовил декларацию, в которой разъяснял причины своего отъезда и указывал, что, как свободный человек, имеет на это полное право.
Ночью 20 июня королевская семья в сопровождении верных ей людей покинула Париж в простой карете. На выезде из города её заменили на более удобную, чтобы королевским особам было комфортнее в дороге.
Утром 21 июня о бегстве королевской семьи знал весь Париж. Учредительное собрание под нажимом Лафайета объявило о похищении короля контрреволюционерами. Хотя всем было очевидно, что это не так. Марат трубил о лжи Собрания в «Друге Народа», Робеспьер произносил пылкие речи в якобинском клубе, Дантон — в клубе кордельеров. В тот момент власть лишилась доверия парижского плебса. Но для Лафайета главным было вернуть короля в Париж, ведь именно он, как глава Национальной гвардии, был ответственен за охрану Людовика. Во все стороны были разосланы курьеры с приказом задержать его.
В Варенне уже ждал отряд кавалеристов, которых маркиз де Буйе выслал для охраны монарха. Но простояв несколько часов, командир отряда отдал приказ отходить, подумав, что план побега провалился. На самом же деле, большая и удобная карета просто-напросто сломалась в дороге, и несколько часов было потрачено на её ремонт.
Потчмейстер городка Сен-Мену Жан-Батист Друэ тем временем опознал в проезжавших мимо особах королевскую семью и доложил местному муниципалитету, после чего отправился прямиком в Варенн, чтобы предупредить местных и задержать короля.
Беглецы прибыли в Варенн, но, не обнаружив на месте кавалеристов, стали выяснять у местных, в каком направлении они уехали. Но в этот момент Друэ примчался в город и поднял на уши местные власти. Национальная гвардия перекрыла дорогу, королевскую семью попросили пройти в бакалейную лавку, где те провели ночь.
Но утром, быстрее, чем распоряжения относительно короля из столицы, в Варенн прибыл ещё один отряд гусар маркиза де Буйе. Командир попросил у короля разрешения саблями прорубить путь для бегства, но Людовик не решился на этот шаг. В итоге его повезли под конвоем обратно в Париж. Город встречал монарха в гробовой тишине. Незадолго до его прибытия был отдан указ: «Кто поприветствует короля — будет бит, кто его оскорбит — будет повешен».
Король был возвращён во дворец Тюильри, охрана которого была удвоена.
И вот теперь на сцену выходят республиканцы. Их всё ещё относительно немного, но позиции сторонников монархии значительно пошатнулись.
В обществе началась дискуссия на тему: «А нужен ли нам вообще такой король?» Кордельеры отвечали однозначно на этот вопрос: нет, король нам не нужен. Якобинцы от ответа уклонялись. Робеспьер и Марат заявляли, что они не являются республиканцами. Правда, тут же уточняя, что и монархистами они не являются.
17 июля кордельеры на Марсовом поле начинают сбор подписей под петицией об устранении королевской власти. В царившей там неразберихе были убиты двое бродяг, которых кто-то счёл подозрительными. Это и послужило поводом для разгона демонстрации. Национальная гвардия под командованием Лафайета трижды потребовала от собравшихся разойтись, подав сигнал красным флагом. В ответ в гвардейцев полетели камни. В итоге по толпе был открыт огонь, началась давка. Погибло не менее 50 человек, ещё несколько сотен были ранены. В тот вечер угроза ареста висела над всеми ярыми революционерами. Национальная гвардия чуть не разгромила якобинский клуб: офицерам с трудом удалось убедить гвардию, что этот клуб тут не причём.
После расстрела демонстрации, позиции сторонников конституционной монархии ненадолго укрепились. Республиканцы оказались разгромлены, Марат и Дантон сбегут в Англию. В Якобинском клубе раскол. Конституционалисты, готовые поддерживать конституцию и права монарха, закреплённые в ней (в том числе неподсудность) отделяются и создают своё, новое общество друзей конституции. И угадайте с одного раза, в честь чего это общество получило своё название? Правильно, в честь бывшего монастыря фельянтинцев, в котором они заседали. Отныне это общество фельянов.
После разгрома оппозиции конституционалисты поспешили закрепить свои достижения и принять конституцию. 3 сентября 1791 года Учредительное собрание утвердило её полный текст, а 14 сентября текст одобрил король и принёс присягу конституции. Была объявлена политическая амнистия, Учредительное собрание провозгласило революцию завершённой. 30-го сентября Учредительное собрание закрылось, уступив своё место собранию законодательному. По предложению Робеспьера, никто из депутатов Учредительного собрания не мог быть переизбран в собрание Законодательное. Робеспьер вообще был сторонником сменяемости власти и требовал каждые два года полностью обновлять состав собрания. Несмотря на то что эти предложения шли вразрез с личными интересами самого Робеспьера, бывшего депутатом. Но это казалось французским законодателям слишком радикальным, и в итоге дело ограничилось правом избираться двумя сроками подряд.
И вот Революция окончена, но, как известно из строк одной отечественной песни: «Есть у революции начало, нету революции конца». Продолжение следует…
Автор - Александр Штефанов.
Если вам понравилась моя статья - можете заглянуть на мой ютуб канал. Там скоро выйдет серия роликов по Французской Революции. Буду очень рад вас видеть