Моим родителям пришлось испить свою чашу бед дважды. В раннем детстве жили под немцем, а уж накануне распада союза трудно назвать режим хорошим словом.
Оба родителя тяжело работали, мама вообще на винограднике последние годы поднимала заработок для хорошей пенсии.
Перестроечное время подходило к концу. Мама ушла на пенсию раньше отца и еще совхоз, как и всем, сделал хорошие подарки. Красивую посуду подарили, еще что-то там – не помню. Все в торжественной обстановке. И даже выделили двадцать литров вина из подвальных хранилищ.
Мама ждала эту пенсию, как праздник жизни. Нет, она не собиралась сидеть дома, не тот характер. Она хотела уйти с виноградника на более легкую работу. Что и сделала. После она эти самые хранилища вина охраняла.
Когда пришла пора уходить на пенсию отцу, уже союза не было. В нашем совхозе прибыло народу. Стали возвращаться татары. Работы и так не было для своих, а тут всем кушать хочется. Нагрузка на школы, детсады, недопонимание и притирка с местным людом...
Люди легко стали терять рабочие места. Зарплата упала. Если кто из местных старожилов возмущался, его тут же увольняли. А потом стали находить причину, чтобы уволить и на их место поставить вновь прибывших, которые как бы мстили людям за свое прошлое.
Моему отцу в день рождения, 60 лет, сразу сказали писать заявление на увольнение. Его уже никто не поздравил с уходом на пенсию. Просто выкинули, как что-то непотребное.
От всего этого он так расстроился, что у него случился инсульт, с дальнейшей парализацией. В больницу его уже никто не забрал, там лечить было нечем. Просто лежал и ждал своего конца.
Заработанную пенсию платили частями, жили в ожидании по несколько месяцев. А я помочь не могла, еле концы с концами сводили с тремя детьми. Один муж работал. Кто знал, что наступит такое адище.
Отец прожил в таком состоянии всего полгода. Он был хозяин квартиры. И когда началась приватизация, события со здоровьем отодвинули занятия бумагами.
После похорон мама написала заявление, чтобы заняться оформлением на себя. Только я приехала домой, как узнала, что кто-то маму зашиб насмерть. И как–то в тот же день квартира наша уплыла безвозвратно в руки приезжих кочевников.
Нашла среди вещей родителей сберкнижки. У отца около десяти тысяч и у мамы семь. Я знала от мамы, что у них с отцом есть вклады. Она предупреждала, что если с кем из них что случится, то я получатель, как наследница.
Увы, имея деньги, которые уже ничего не стоили, без пенсии, они доживали свои еще очень молодые годы в нищете, как бомжи. Мама говорила, что даже под немцем в детстве они жили лучше. По крайней мере, не голодали, хоть и сидели в ямах на огороде.
Мама побыла на пенсии три года, отец полгода. На поминки совхоз выделил десять литров красного вина. Очевидно, уже из новых запасов, на порошке. У людей во рту все было окрашено, как чернилами. Да и вкус вина был противный.
Мои молодые, лучшие годы пошли коту под хвост. Они украдены. И детство моих детей украдено. Кому-то, может быть, был рай в те годы. И родители не успели пожить на пенсии. Все, что приобрели за свою жизнь, было разворовано и забрано.
Мы с мужем тоже распродали все, что можно, чтобы накормить детей. О себе уже не думали. Ходили с мужем, как две стерлядки худые. Выбрались из бедственного положения как-то лишь к нулевым.
У мамы сегодня день рождения.
Вспомнила то, что вспоминать не хочется. Но помнить нужно, детям и внукам передавать, чтобы знали, что значит позволить угробить свою страну.
Всем спасибо за прочтение. Кто-то, может, вспомнит свою жизнь. Не у всех был мед. Здоровья крепкого. Лайки и подписку принимаю с благодарностью.