Розочка
Едва Митьке исполнился год, Валентина Гусева подалась на завод оператором пружинного автомата. «Гайкоболт» служил источником не только хлеба с маслом, но и даже колбасы «Любительской» на столе у заводчан. Это было как отдельное государство, со своими порядками и законами. В годы расцвета на предприятии трудились около трети горожан.
Десятый цех занимал огромную территорию и обеспечивал заказчиков пружинами всех сортов и размеров. Громадные навивочные станки обслуживали парни, а на полуавтоматах, выпускающих всякую мелочёвку для «Жигулей», верхом восседали одни бабы. Командовал парадом мастер Михаил Кравцов, ничем не примечательный экземпляр мужского пола, с профилем дятла. Управлял своим бабьим царством при помощи кнута и пряника, сеял интриги, находил путь к сердцу, а вернее, к карману каждой работницы.
— Ого, ничего себе, розочка!— застыл Кравцов как соляной столб, увидев Валентину в своей каморке.
После короткого инструктажа Кравцов с удовольствием повел новую работницу по цеху. Не каждый день ему приходилось сопровождать такую кралю.— Не для тебя цвету, — весело рассмеялась в ответ бойкая Валентина.
— Вот, принимайте, пополнение,— засиял мастер, будто демонстрируя алмаз из собственной коллекции.
— Опа!!! — не сговариваясь, разинули рты станочницы, разглядывая смазливую операторшу.
Вы читаете повесть "Полинка". Книгу в мягкой обложке, можно получить по почте, а электронная версия книги доступна для скачивания на моем сайте.
Валентина была хороша собой, мужчины сворачивали шеи, когда она шла по улице, а женщины подозрительно косились, видя в ней угрозу. Тёмно-карие, почти угольные глаза и длинные каштановые волосы делали её похожей на кинозвезду из индийских фильмов. Природа щедро одарила Гусеву яркими красками и безупречными формами.
Кресло Вали Гусевой скоро стало похоже на трон королевы, её окружали поклонники всех мастей. Даже отличный семьянин, Кравцов не мог справиться с искушением, воздать дань красоте рядовой станочницы. Броская внешность Валентины будоражила его воображение. Михаил, как зачарованный, подходил к новенькой, чтобы ещё раз бултухнуться с головой в чёрный омут её глаз и вновь почувствовать подзабытый юношеский трепет. Топтался у станка красотки непростительно долго, вызывая приступы ревности у своих бывших любимиц.Работа оператора не требовала особых навыков и не нуждалась в высоком интеллекте. Женщины должны были иметь комплекцию балерины, так как сиденье станка находилось на приличной высоте, и требовалась птичья сноровка, чтобы взгромоздиться на кресло, как на куриный насест. Место оператора было сконструировано под филигранный задок, а обладательницы пышной филейной части с трудом втискивали свои прелести в почти детские сиденьица.
— Далеко пойдёт наша многодетная мамашка,— скрежетала зубами Тонька Щеглова. — Прикидывается невинной овечкой. А люди говорят, что последнего она нагуляла от случайного добра молодца!
— Не может быть, она же девчонка совсем,— живо откликнулся Юра, пристально разглядывая изящную Валентину.
— Ага, девочка?! — засмеялась Тонька зло, перехватив его восхищённый взгляд. — Была лет десять назад!
Тонька имела свои виды на толкового наладчика и решила действовать наверняка, пока тот не потерял голову от прелестей Гусевой, как и все остальные мужчины в цехе. Она подозревала Юрку в скрытой симпатии к красотке и с удовольствием вываливала на парня подробности личной жизни соперницы. Тонька считалась первой красавицей до появления в цехе Валентины.
Лидочка не прошла по конкурсу в юридический институт и считала своё пребывание на заводе промежуточным этапом. Вчерашняя выпускница школы знала жизнь по произведениям русских и иностранных классиков. Открывала Валентине мир Флобера, Ги де Мопассана, восполняя пробелы восьмилетнего образования напарницы. Рабочая смена пролетала незаметно в заумных рассуждениях. Станочницы обсуждали Анну Каренину с таким пылом и жаром, будто она проживала в соседнем подъезде.Наличие детей отсеяло часть юных воздыхателей, но не отбило охоту местных гегемонов просто поглазеть и поговорить с Валентиной и её напарницей, Лидочкой.
— Я не считаю её положительной героиней, — щедро делилась Лидочка книжными знаниями.— Анна эгоцентричная, самовлюблённая кокетка. И под поезд она бросилась под воздействием морфия.
— Мужики не стоят того, чтобы из-за них на рельсы бросаться! — категорично заявила Валентина. — Эта потастушка из-за своих амуров оставила сына сиротой!
Валентина впитывала новые знания, как промокашка разлитые чернила. Уже через день при беседе с очередным обожателем живо рассуждала о трагическом финале книги «Анна Каренина», которую никогда не брала в руки. Гусева не утруждала себя чтением книг сверх программы восьмилетки.
Валентина тупо заправляла пружины в стаканчики восемь часов подряд, держась изо всех сил, чтобы не уснуть в кресле под монотонный стук осадочного пресса. За смену Валентина Гусева отупевала от шума автоматов и прессов. Единственным развлечением для работниц был обед в заводской столовой. Вначале они с Лидочкой исправно обедали в общественной столовой. К Валентине липли воздыхатели, но настоящего мужчины рядом не появлялось. Красавица решительно отсеивала женатиков и выпивох. Несмотря на обилие мужчин на заводе, вероятность Валентины найти себе пару стремительно приближалась к нулю.
Среднестатический заводчанин являл собой нерадостную картину для одинокой женщины. Мужчина в возрасте до тридцати пяти лет обычно имел за плечами среднее образование, жену и пару детишек. Начальник участка был безнадёжно женат, мастер Кравцов, способный щипнуть легонько своих дамочек за пролетарский зад для повышения рабочего настроения, тоже входил в число счастливых семьянинов. Наладчики были ещё непростительно молоды и беспечны. Одним словом, выбирать Гусевой было не из кого, да и негде.