Ни для кого не секрет, что специалист с грозным взглядом орла - большой консерватор, это, кстати, присуще некоторым народностям и в этом нет ничего плохого, но ведь мы говорим о футболе. С кем мы поедем на ЧЕ 2020 будущем летом? Что нужно сделать, чтобы выпасть из пула игроков, постоянно включаемых в сборную Станиславом Черчесовым? Я вижу 3 путя, как в том анекдоте.
1-й – это для реальных профессионалов, не гонящихся за хайпом и реально оценивающих свои силы. Такие ребята берут самоотвод, как Игнашевич, например, ушёл одновременно и из игроцкого футбола, и из сборной, тут всё понятно.
Акинфеев, бесспорный №1 в калитке, также забанил себя в сборной без посторонней помощи. Т.е. первый путь через самоосознание и самооценку, жаль эта мысль не посещает голову того же Кудряшова, ведь хорошие примеры перед глазами!
2-й путь. Черчесова нужно послать, причём открытым текстом, спросите у Игоря Денисова, он доподлинно и пошагово растолкует порядок действий, короче, он профи, у него получилось. Ну или уг@ндошить какого-нибудь важняка стулом. Поутру. В кофейне. Станислав Саламыч, после признания свыше, стал очень сильно следить за имиджем сборной. В ней играют только политкорректные и лояльные друг другу и обществу партнёры. Беда, что футбол – это игра хулиганов и нередко качественные игроки в быту ведут себя, как распоследние кретины.
3-й путь. Несложный, но чреват забвением: нужно поссориться с нашим-всем, чудо-свет игроком и надёжей всея Руси Артёмом Дзюбой. Отправляю Вас к Соболеву, от него детальный инструктаж, в отличие от первых 2-х путей этот не ведёт к полному фаталити, достаточно заслужить прощения главного игрочишки - и ты автоматом прощён Саламычем и можешь даже забивать шведам.
Вообще есть ещё один путь и, судя по возрасту, доброй части нашей дружины, они избрали именно его, надо просто сыграть в ящик! Не беда, что тебе 31 или 32 или 37, не беда, что ты еле шевелишь клешнями, ведь главное выступить на Евро, выйти и запомниться, как никакамба в периоде. Сыграть и умереть - это так лирично, слёзы наворачиваются, если бы не видеть ещё табло, на котором другая лирика и от которой тоже хочется всплакнуть, Хатико покуривает.