Он очнулся, но не там, где потерял сознание и не с теми. Кто он: жертва глупого розыгрыша, или часть жестокого эксперимента?
Ему потребуется много времени, чтобы распутать весь клубок.
Ему снова снился тот же луг. Пятилетний мальчик сбегает с холма, размахивая пакетом с щавелем. Солнце жарит немилосердно. Стоит духота. Воздух жужжит от разных летающих насекомых. Маленький Глеб останавливается, напрягая слух. Шум от насекомых кажется ему слишком странным, он как будто нарастает. Глеб присаживается в траву, она скрывает его наполовину…
Он не совсем понимал, что происходит. Вернее, он осознавал, что это сон, но не ощущал, как обычно своей причастности к тому пятилетнему мальчику. Как будто нынешний взрослый Глеб наблюдал со стороны за собой маленьким. Ощущения были странными, как будто он раздвоился. Глеб маленький встает, приподнимается на цыпочках, выставляя ладонь козырьком, как будто увидел что-то. Глеб взрослый тоже хотел посмотреть, что же он увидел, но не мог. Как будто он находился в двухмерном плоском пространстве. Мальчик из сна словно находился в экране телевизора, и Глеб мог видеть только то, что показывает этот экран, то, что позволяет видеть режиссер этого фильма. И его это ужасно раздражало, он хотел заглянуть туда, внутрь экрана, но понимал, что это невозможно. Он перевел взгляд на мальчишку.
Картина уже не та мирная, что была в самом начале. Мальчик раскрывает рот, изображая крик, как в немом кино, глаза его полны страха. Налетает вихрь, поднимая кучу песка и вырванной с корнями травы. Глеб маленький сначала закрывается от него руками, потом бежит, но вдруг резко, как будто его подкосили, падает со склона и катится кубарем вниз, туда, где течет река. И вот уже перед Глебом новый кадр этой киноленты. Мужчина стоит по щиколотку в воде. На руках у него безжизненно висит тело маленького Глеба. Мужчина бережно держит его, как любимого сына. И тут панорама изображения развернулась, и Глеб узнал в мужчине своего отца. Детская радость от встречи захлестнула его, на мгновение, отодвинув все остальное. Папа! Он так давно его не видел.
Но вот отец кладет сына в воду. Что? Что он делает? Почему? Глеб утонет! Мальчика в воде начинает трясти, он захлебывается в воде. Нет! Нет! Так не может быть! А отец уходит, нет, он убегает все дальше. Он бросил Глеба! Бросил! Детская боль утраты как острая игла пронзила сердце спящего в палатке Глеба. Снова и снова он переживал предательство отца. Хотелось кричать обидные слова, догнать и наброситься с кулаками на обидчика. Но вдруг Глеб заметил что-то ненормальное, неправильное в походке отца. Почему-то он бежал не как все люди, а спиной. Причем бежал уверенно, как будто всегда так делал. И тут до Глеба дошло. Отец двигался как в обратной киносъемке. Как будто ленту прокручивали задом наперед. И если следовать логике, то получается, отец не бросил его, он бежал его спасти, и он вытащил его из воды, судя по начальному кадру.
Глеб резко проснулся. Открыл глаза. Над головой - черный свод палатки. Вокруг тоже темно. Интересно, который час? Рядом было слышно ровное дыхание спящей Леры, с улицы доносились безумные песни сверчков. Подчиняясь какому-то странному желанию, Глеб вышел из палатки. Его тут же окружила звездная ночь. Мощный фонарик, вечный спутник Земли, освещал темные макушки скал. Именно туда влекло Глеба. Он и сам не мог объяснить себе, что его зовет и почему он идет, отбросив свою обычную осторожность. Легкий ветерок колыхал траву. Глеб почувствовал, что стало тепло, намного теплее, чем было днем. Он снял ветровку, накинул ее как галстук на плечи. Пошел дальше. Ступал уверенно, как будто знал куда идти. Палаточный лагерь остался далеко позади.
Скалы были рядом, и теперь Глебу они уже не казались такими страшными. Наоборот, они внушали покой, как будто он возвращался домой. Странные чувства. Ему на какой-то миг показалось, что все это продолжение сна. И Глеб успокоился. Во сне иногда случаются и более странные вещи.
Он остановился напротив расщелины. Оттуда пробивался лунный свет, тогда как сами скалы были черными, отбрасывая за собой такие же черные тени. Глеб как раз стоял в такой тени. Из-за скалы вышла человеческая фигура. По силуэту можно было догадаться, что это мужчина. Глеб без труда узнал в нем своего рыжебородого спасителя. Он не задавался вопросами, как ему удалось это сделать на таком расстоянии и в темноте – это же был сон. Мужчина поманил его рукой, и Глеб пошел. Когда он достиг границы, где скалы расступались, свет ударил в глаза мощной волной, на миг ослепив его.
Нет, это был не лунный свет, и даже не солнечный, что-то более сильное. Глеб остановился, не зная, в какую сторону двигаться, звать на помощь мужчину, он понимал, тоже не имело смысла. Постепенно глаза стали привыкать, и он начал различать окружающие его предметы. Это были все те же скалы. Обычные, серые, неровные. Рыжебородый мужчина оказался рядом, буквально в двух шагах. Он протягивал ему бурый камень, величиной с кулак. Глеб взял его, потрогал. В нем вновь проснулся скептик. И что? Минерал, как минерал. Тоже мне, окаменевшее яйцо. Из ниоткуда пришло глупое желание лизнуть его, проверить на вкус. Как там рассказывала Ольга, он должен щипать язык? Вот ведь наслушаешься сказок на ночь, потом снится всякая чушь.
Неожиданно камень соскользнул с руки, как будто был живой и покатился по земле. Колобок? Глеб не выдержал и хохотнул, понимая всю неуместность своего веселья. Наклонился, чтобы поднять камень и понял, что обратно уже не распрямится. Воздух навалился на спину, придавив его к земле всей своей тяжестью. Глеб упал на колени, уткнувшись буквально носом в камни. И тут его перевернуло как в центрифуге. И вот он лежит на спине, а сверху над ним – каменистая земля. Ощущение, как будто он находится в каком-то коконе. Глеба охватила паника клаустрофоба, его сжимало со всех сторон. Он уперся руками в камни, стараясь спиной отодвинуть твердый воздух. А камни стали вдруг мягкими, как пластилин, пальцы проваливались в них, как в размягченном шоколаде, а из проделанных вмятин потекла черная вязкая жидкость. Она стала капать Глебу на лицо. Он зажмурился, вытер лицо тыльной стороной ладони, и она заблестела, словно в мазуте. Жидкость падала на его веки, подтекая сквозь сомкнутую плоть. Глеб забился, стараясь выпутаться из ловушки, или хотя бы проснуться, но ни того, ни другого не происходило. Жидкость капала на его лицо, заливаясь в рот. И он чувствовал ее вкус – кислый и терпкий, как у недозрелой хурмы. Какого черта, когда же кончится этот дурной сон? Глеб крикнул. Сначала несмело, как будто проверяя собственный голос, потом громче и громче.
Чьи-то руки схватили его за плечи и развернули. Он открыл глаза. В небе светила Луна. Ночь продолжалась, а он лежал на спине с зажатыми в кулаках пучками оборванной травы. Пальцы все еще ныли от напряжения, а под ногтями забился песок вперемежку с землей. Глеб медленно приходил в себя, пытаясь сообразить, где он находится и что здесь делает.
- Ну, ты и напугал меня, - сказала Лера.
Глеб сел. Нет, это был не сон. Он находился в скалах. Но не внутри кольца, а снаружи. Вдалеке были видны палатки. Лера заботливо отряхивала его одежду от песка и травы.
- Глеб, ну вот скажи, зачем ты поперся ночью в скалы?
- Не знаю, – тихо ответил Глеб. Он действительно не знал. Он чувствовал себя опустошенным. На этот раз ему было не отмахнуться от реальности. У него действительно бывают галлюцинации. Он ходит во сне. Нет никакого рыжебородого мужика. Это все плод его фантазии. Значит, и все остальное ему тоже могло привидеться. Они все правы. Он – болен. Может быть, даже и они все ему только кажутся, а сам он лежит в городской больнице в коме, под аппаратом искусственного поддержания, на грани жизни и смерти?
- Лера, что со мной? – жалобно спросил он девушку.
Она так же жалобно улыбнулась в ответ и молча прижала его голову к своей груди. Все ясно. Он находится где-то в воображаемом мире, бродит по своему угасающему сознанию. Теперь все стало понятно. Все встало на свои места.
весь роман можно преобрести здесь
еще можно прочесть: