Окружённый сестринской заботой, чувствуя как усваивается котлета и впечатление от вида на тихий Дон, я выкатился к ожидающим меня соратникам. Дима сидел на скамейке рядом с церковной лужайкой. Он сцепил пальцы на животе и с мягкой укоризной смотрел на меня.
- Ты что сюда жрать приехал? Сколько можно тебя ждать? - его ласковой интонации вторил колокольный перезвон со стороны церкви.
За время моего отсутствия, родственники успели обойти окрестности, потрогать бронзовые скульптуры, узнать про отсутствие браконьерского судака и с умным видом примерить казацкие папахи в сувенирной лавке, ничего, впрочем, не купив.
Я скромно промолчал, всем организмом выразив желание сиюминутно приобщиться к духовному наследию великого писателя. На всякий случай предложил объединить культурный порыв с командой спасателей. Но у Ильи, Лиды и Наташи (робкой мамы Лиды) оказались другие планы на вечер, связанные с обедом в более комфортной обстановке. Зная, что чем больше компания, тем быстрее созреет скандал, я не настаивал. Бразды правления захватили Оля с Димой и мы зашагали в музей, посвящённый творчеству Шолохова.
Признаюсь, что стыжусь собственной серости в вопросах искусства в целом и литературы в частности. Я умею складывать буквы в слова, но умение изучить биографию писателя и спроецировать её на творчество, находится за пределами моих способностей. Что не скажешь о семье Оли с Димой. Они в течении недели проштудировали все доступные источники и вошли в музей с видом знатоков, забравших хрустальную сову. Обязательные медицинские маски скрывали их саркастические усмешки, но не могли спрятать превосходство перед экскурсоводом, сквозившее в глазах.
В дуэли интеллектов, я сразу стал на сторону экскурсовода. Мужчина, потея под маской, старался как мог и пытался уложиться в отведённый час. Периодически повторяя, что закончил исторический факультет педагогического института, он отбивался от каверзных вопросов, угадывая количество казачьих войск и причины отсутствия поклона Михаила Александровича королю Швеции во время вручения Нобелевской премии. От Оли я и экскурсовод узнали, что первые напечатанные рассказы Шолохов М.А. подписывал как "Шолох", о чём свидетельствовали листки под стеклом.
Совершенно бессмысленно пересказывать историю создания "Тихого Дона", "Поднятой целины", "Судьбы человека" и "Они умирали за Родину", которую пытался развернуть сотрудник музея. Мы с Леной и Денисом впечатлились, Оля с Димой хотели большего, а Никита отчаянно жалел, что дома не положил в багажник машины самокат.
Экскурсия закончилась. Подавленный экскурсовод оседлал велосипед и отчалил в сторону родного дома, а мы прогуливались по пешеходной зоне станицы и в меру способностей дискутировали об увиденном.
Церковная колокольня отбивала каждый час. Звон разносился в опускающихся сумерках и будил воображение. Дон неспешно развалился между берегами как и пару столетий назад.
Лирические чувства не смогли заставить забыть о наличии двух бутылок охлажденного вина в номере. Ещё немного побродив и не дождавшись включения подсветки под скульптурной композицией Григория и Аксиньи, мы бодрым шагом переместились на балкон с видом на темнеющую реку.
Холодало. Вытащили припасы, закутались в пледы и, невнимательно слушая друг друга, рассуждали о людях, писателях, жизни и прочей чепухе, которая приходит в голову, чудесно сочетаясь с красным полусладким, салом, подмороженными помидорами и котлетами. Уже никто никуда не спешил. Этажом ниже на веранде Илья старательно производил впечатление на девочек и через часок пришел с Лидой к нам на горячий чай с творожной запеканкой. Ещё немного почесали языки, окончательно продрогли и растеклись по номерам с горячим душем и чистыми постелями. День казался удивительно длинным и проворачивался в мыслях до самой дремоты. А впереди был ещё один.
