Ешка с детства была доверчивым котенком. Всегда улыбалась и какие бы игры, ребята во дворе не затевали, временами не совсем добродушные, Ешку не трогали. Ну что с нее взять, если даже, вываленная в листьях, в порванной куртке и заляпанным лицом, она выглядела скорее счастливым дриаденком, чем побежденным разбойником.
А когда повзрослели, так и вовсе стали помогать ей как могли. Ведь это про Ешку судачили во дворе, что невезучая она, а все потому, что мама у нее слишком красивая. Вполне себе дворовая логика. Вроде как много лет назад в этот двор, дом, конечно, но все же главное – двор, откуда-то вернулась Ешкина мама. Вроде как жила она тут раньше, с семьей, а потом уехала. Высокая рыжая женщина с низким голосом, длинными ногами и глазами такой сказочной красоты, что половина мужчин двора тут же решили, что одинокой женщине с грудным ребенком просто необходима их помощь.
Чистая правда, кстати, то кран починить, то новую плиту установить, у Ешкиной мамы постоянно, что-то ломалось, а она смеялась, всплескивала руками и говорила, что невезучая, и так смеялась при этом, словно, ей это нравилось.
Почти все женщины двора, проклинали рыжую и сколько на нее было сглазов наведено не известно, пока, в один прекрасный день в самый разгар теплого субботнего дня, который неожиданно разыгрался посреди уже почти совсем холодной осени и после закрытия дачного сезона, во двор, вышла тяжело опираясь на палку Дарья. Высокая, пожилая женщина с длинной косой седых волос, которую никто не осмеливался бы назвать «бабушкой», кроме, разве что ее собственных пяти внуков, когда они заговорят. Дарья вышла на середину двора, звуки, вдруг стали тише и только шорох ее шагов и постукивание тростью звучали неожиданно громко, притягивая внимание дворовых кумушек.
- Хватит! – Решительно сказала она непонятно кому и, грозно повернувшись в сторону дам, которые были больше похожи на застигнутых врасплох сорок погрозила им пальцем, - не потерплю!
И все почему-то поняли, что говорила она про Ешкину маму. Которая, как раз сидела в сторонке, около развалин старой клумбы и, вместе с маленькой Ешкой сажала цветы.
Дарья, проходя мимо, погладила по рыжим волосам Ешкину маму, а саму Ешку будто бы и не заметила.
Так они и стали жить спокойно и чтобы не случалось – всегда улыбались. Ешка переняла мамин оптимизм и точно так же считала, что если что-то не так, то значит, дальше будет интереснее. А если что-то совсем непоправимое, то надо собраться и постараться помочь кому-то. Хоть собаке бродячей или котенку, или соседке тяжелые сумки донести. Главное, чтобы кому-то полегчало и ты отвлечешься. Вроде как блаженные, если бы не острый язык. Каким-то образом и в маме и в дочке доброта и доверчивость сочетались с иронией и любовью посмеяться над миром и собой.
Ешкина мама, когда дочка подросла переселилась к их бабушке, в загородный дом, куда они провели воду и газ, построили теплый санузел и жили там круглый год, приезжая в город лишь за крупными покупками, а Ешка осталась жить в этом дворе.
Работала, училась, а однажды уехала на два года в другой город. А когда вернулась, то в сумке кенгуршке у нее улыбалась Ешка-младшая. Тоже рыжая и тоже довольная жизнью, как и все Ешки в этом семействе.
- А где же отец? – Загорелись новой темой для сплетен кумушки, правда, миролюбиво, не зло. К Ешке и ее маме привыкли и немного жалели, вроде как – ну не везет непутевым, что с них взять?
Дарья, которая все так же ходила с прямо спиной, опиралась на палку, и не позволяла никому, кроме правнуков звать ее бабушкой, когда они заговорят, конечно, постучалась в дверь Ешки через месяц после того, как та вернулась домой.
- Виновата я перед вами, - грустно сказала она, вместо приветствия. Ешка удивленно посмотрела на главную бабушку двора и пропустила ее в квартиру.
Двор затаился. А скоро, через открытое окно по двору разнесся звонкий смех Ешки.
- Прокляли? Порчу навелииии, вот рассмешили, - хохотала она. И малышка, сидя на коленях у Дарьи улыбалась вместе с мамой.
- Что ты смеешься, глупая!! – Возмутилась Дарья. Ведь правда же, навела порчу! Еще на бабушку Ешки. Зато, что та мужа у Дарьи увела. И пожелала всей женской линии семьи разлучницы несчастий. По всем фронтам и залпом.
- Значит, говорите, несчастий пожелали? – Спросила Ешка ,подливая Дарье кофе, а себе ромашкового чая.
- Да. По всем фронтам, - грустно повторила Дарья и в ее устах простонародное «по всем фронтам» звучало как-то… Совсем неправильно.
- Так ведь у нас же все хорошо! – Удивилась Ешка, - бабушка здорова, даже машину водит, они с мамой поехали к моей сестре на море, та открывает свою выставку и позвала родню, только мы с Жаку не едем, у меня все хорошо и Жаку какая получилась, загляденье же!
- Загляденье, - повторила Дарья, теряясь. И как ей объяснить, что на самом деле у них все плохо? Что и мама и бабушка так и не нашли свое женское счастье? Что и Ешка, вон сбежала от мужа и на работу не ходит, виданное ли дело, работает дома, а разве дома много денег заработаешь? А мужа хорошего найдешь? Что ходит она как непонятно кто одетая? И не может быть человек все время довольным! Вон, вчера гонялась за дочкой по двору, так Дарья сама видела, как Ешка в лужу упала. Вся грязная, а хохочет.
- А отец ее, где? – Намекнула Дарья. Ешка рассмеялась, и вместо ответа поставила на стол тарелку со свежеиспеченным печеньем, но Дарья есть его не стала. Ушла внезапно и пока шла через двор в свой подъезд ругалась так, что даже голуби от нее шарахались.
- Счастливы они, хорошо у них все! Чтоб их!! Все семейство!! - Дарья отбросила палку и под причитания трех невесток, которые гостили у нее вместе с правнуками, металась во квартире и ругалась. Такой отборной ругани они от нее никогда не слышали, и только муж Дарьи, который, последнее время все чаще сидел на балконе и читал там, через лупу газеты, улыбался. Он-то помнил, те времена, когда его Дарья, была просто Дашкой. И так ругалась тогда, костерила эту Эву, Ешкину мать – что за мода давать детям такие странные имена? Вот и уводят они после этого чужих мужей! Притом, по мнению Дарьи, между именем и привычкой уводить чужих мужей была самая, что ни на есть прямая связь. Константин Игнатьевич заглянул в комнату, волосы Дарьи, всегда тщательно уложенные растрепались, глаза гневно сверкали, губы, всегда серьезно поджатые кривились, стали такого неожиданного алого цвета, как раньше, когда она их кусала, когда страсти разгорались. Страсть, а не женщина! Ну и что, что у них уже правнуки скоро пойдут! Зато как хороша, а! Давно бы так. А то ходит медленно, степенно, с прямой спиной и опущенным взглядом, словно так и не смогла его простить. Откуда же ему было знать, что в урагане эмоций, Дарью наконец-то отпустило чувство вины. И теперь, как раньше, она готова была воевать со всем миром. А потом, когда победит, объяснить, как нужно жить правильно. Есть такие Дарьи-валькирии в каждом дворе. Сначала напричиняют всем добра, а потом мучаются совестью, они же не злые, просто порядок любят.
А Ешка, тем временем, позвонила отцу Жаку, который должен был скоро приехать и, улыбаясь, так, что это, как обычно было слышно в ее голосе сказала, - Ну ладно. Уговорил, давай все-таки поженимся. Только имей в виду! Мужчинам, которые женятся на женщинах нашей семьи, категорически не везет, как-будто, - хихикнула она, - сглазили нас…
- Ничего страшного. Мужчин нашей семьи тоже постоянно проклинают, так что посмотрим, что получится, - отозвался будущий Ешкин муж, который был уверен, что никакое проклятье не может справиться с его рыжей женой. Животик надорвет от смеха и уползет в свою нору. Или, где там еще живут проклятья?