К тридцати двум годам я уже чётко понимала, что любить не умею и всё, что раньше называла этим словом, – были привязанности, страсть, дурость, ревность и прочие развлечения молодости.
Поначалу от этого стало очень грустно. Я себя корила за черствость сейчас и за абсурд – ранее.
С каждого утюга все говорят о любви. Все её якобы ищут, теряют, удерживают или доканывают... А ещё к этому чувству все