Через час мы погрузились на их лодку, чтобы добраться до берега; она была такой же, как и те, что я уже видел – плоская, без киля, обшивка закреплена гвоздями и несколькими тонкими деревянными штырями около шпангоутов. На носу возвышалась фигура в виде головы животного, которое трудно определить точно, но черкесы называли его козой. Не память ли это о баране, который находился на носу греческого судна, доставившего сюда Фрикса и которого эти люди помнят до сих пор? Их весла, весьма короткие, были прикреплены к доскам необычайной длины; на дне лодки находилась маленькая деревянная поперечина для скоб. Они обходились одним рулем и небольшим прямоугольным парусом.
Некоторые из таких лодок могут вместить до 60 человек, и среди них есть те, которых они похитили некогда с невооруженных торговых судов, застав их врасплох недалеко от своих берегов. Древние называли их камарами.
Усевшись на свои места в лодке, наши гребцы-черкесы запели «арираша» – род рефрена, который они исполняли в два хора и сопровождали движениями весел, более или менее сильных соответственно различиям тонов напева; они прибавляют к этому пению очень смешные гримасы, которые считаются у них основным достоинством хорошего гребца.