–Убирайся отсюда! - хриплый старческий голос раздался по небольшому дворику, где стоял, блеклый кирпичный, в ручную разрисованный причудливыми узорами, дом. В былые годы многие прохожие и соседи останавливались, поражаясь цветами и красотой этого участка, некоторые даже с завистью бросали взгляды на яркий дом с вечно улыбающейся парочкой пенсионеров в маленьком саду. Сейчас же узоры потемнели, как и сам дом, краска слезла, крыша продырявилась, цветущий сад завял и все заросло сорняками и плющом. Хозяев дома уже лет пять никто не видел. Сейчас там жил сварливый одинокий старик. Одним словом, вид дома вызывал теперь только тоску и даже немного пугал детей.
– Я сказал: Убирайся с моего участка! - Карл закашлялся, махая тростью в сторону костлявой собаки, случайно заглянувший в его двор и ищущей тёплое, укромное место или, что лучше, немного еды.
Собака переминалась с лапы на лапу, не решаясь подняться по крыльцу дома из-за маячащей перед глазами деревянной палки и слабо виляла хвостом, глядя в глаза старику, ища в них хоть капельку надежды.
Ситуацию усугублял начинающийся, холодный дождь.
– Что ж, по-хорошему ты не понимаешь? Сейчас-сейчас, я позвоню кое-куда и ты никогда больше не забредёшь не то, что в мой двор, а вообще, никуда больше не сможешь забрести. Сиди и мокни здесь, пока можешь.
После этих слов, что показалось Карлу странным, пёс смирно лёг перед крыльцом, продолжая смотреть старику в глаза своим добрым карим, по-настоящему искренним взглядом.
Карл усмехнулся, но решения своего менять, конечно, не собирался. Он вернулся в дом, подошёл к телефону и набрал не сложный номер из газеты.
– Ждите, через полчаса приедет фургон и пса заберут.
Карл даже не успел ничего ответить на холодный, расчетливый голос девушки на том конце телефона, как послышались гудки.
Пройдя мимо окна, он увидел, что пёс продолжает послушно сидеть у крыльца под дождем. Карл даже удивился тому, что тот все же не забрался на крыльцо, под козырёк, что позволило бы ему спрятаться от дождя.
Мужчина покачал головой и со вздохом опустился в своё старое, потертое кресло-качалку, мгновенно отметая странные мысли.
Рядом, на коврике лежала чёрная бархатная коробка, единственная вещь в этом доме, которая выглядела новой. Он достал из неё пожелтевшую газету, секунд пять всматривался в неё, будто та живая и должна была ему что-то сказать, после чего дрожащей рукой закинул ее в камин. Карл смотрел на языки огня, неистово бушующие и быстро пожирающие бумагу.
Взгляд мутных голубых глаз ухватился за ещё не сгоревший кусочек прессы, и боль исказила выражение его лица.
Он что-то пробухтел себе под нос, недовольно покачал головой и взял из той же коробки небольшой красный блокнот. Тоскливым взглядом он осмотрел обложку, долго не решаясь открыть и увидеть содержание, он все же смог открыть первый разворот.
Пробежавшись сухими пальцами по аккуратным чёрным буквам, он прикрыл глаза.
Записи пахли ее духами.