Восьмая часть. А чтобы ты чего не выкинул по дороге, хозяйку возьмем с собой, - ответил мне штурмбаннфюрер, заподозрив что я могу бежать
- Хозяйке скажи, что мы сегодня уходим, - напомнил мне с утра штурмбаннфюрер Брун.
Я нерадиво покосился на немца. Состояние мое оставляло желать лучшего.
- Мне бы еще парочку дней, - проворчал я, спуская ноги с койки.
- У меня этих дней нет, - штурмбаннфюрер присел на кровать и уставился на меня. - Или ты чего задумал? Как я вижу, ты достаточно изворотливый малец.
- Чего мне думать-то? - огрызнулся я. - Сегодня, так сегодня.
Если раньше Клава, а хозяйку звали именно так, заходила в комнату очень часто, то сегодня ее почти не было видно.
Я вспомнил, что она что-то говорила о том, что собирается ехать в районный центр продавать ягоду.
Меня удивляла ее стойкость и то, как она относилась к своему незрячему положению.
Не было Клавы с самого утра. Мы с немцем выглядывали ее везде. Но ни во дворе, ни в сараях ее не было.
- Что-то не то тут, - занервничал немец. - Надо сейчас уходить, - добавил он, накидывая на себя какое-то тряпье.
- А мундир где? - хмыкнул я, сдерживая смех.
В этой одежде немец выглядел ужасно жалким стариком, и страх больше не внушал.
Его идея мне шибко понравилась. Все-таки лучше уйти сейчас, пока нет хозяйки.
Но немец, как назло, видимо, про это вспомнил. Потому как сказал мне, что нужно подождать до сумерек.
Клава появилась ровно в восемь. Устало присела на стул возле двери, развязывая платок.
- Встали? - спросила она, почувствовав нас. - Полегче вам?
- Твоими усилиями, хозяюшка, - отозвался я.
- А я только с базара приехала, чернику продавала. Вымоталась. Туда дорога, обратно. И там...пекло просто, - тяжело вздохнула девушка, и мне стало ее жаль.
Немец сидел на стуле и молчал, нервно подергивая ногой и косясь на меня.
Девушка, положив платок себе на колени, вдруг произнесла:
- А на базаре слухи ходят, что в нашей деревне немцы прячутся. Сегодня будут все дома проверять. Вы не немцы? Я же не вижу, кого в дом пустила...
От поставленного перед нами вопроса я онемел. Что мне было сказать девушке?
Правду? Что я советский снайпер в немецкой форме, каким-то чудом сбежавший из плена?
А со мной рядом враг нашего народа, которого я покрываю? Сомневаюсь, что эту правду бы одобрил штурмбаннфюрер Брун, который, услышав вопрос, напрягся.
- Нет, солдаты мы, советские солдаты, - произнес я, поднимаясь со стула. - Сегодня в путь двинемся.
Продолжение следует...