– В мире всеобщей глухоты и полного одиночества услышан может быть только юродивый крик. Другое дело, однажды все равно понимаешь, что одиночество было надуманным и коренилось исключительно в желании быть одиноким и некой фоновой затравленности… – вслух прочитал Багров.
Он стоял за Иркиной спиной, облокотившись на стул, и касался щекой ее волос.
– Еще раз заглянешь – убью! – предупредила Ирка, не оборачиваясь.
Она была так сердита, что даже не пыталась захлопнуть ноутбук.
Матвей отошел и сел на гамак.
– Прости! – сказал он.
– Прощу. Но, видимо, не сразу, – пообещала Ирка.
– Почему не сразу?
– Я сто раз просила тебя этого не делать!
– Я уже час вижу только твой затылок и слышу только щелчки клавиатуры!.. А потом ты будешь читать, затем снова писать – и так до бесконечности! А мы с Антигоном лишь таскаем тебе еду. Посмотри: у тебя весь ноут обставлен чашками и тарелками!
Ирка усмехнулась. Действительно, со стороны это выглядит кошмарно. Особенно когда сдвигаешь ноутбук и все это падает.
– Ты не лучше! – обвиняющее сказала она. – Когда я хочу с тобой поговорить, ты молчишь. Когда хочу спать – метаешь ножи. Когда хочу тренироваться – дрыхнешь.
Матвей хмыкнул и стал раскачиваться в гамаке.
– А еще мне не нравится, что у нас друг от друга куча тайн! Секреты штука опасная. Если у А есть секрет от В, то с той же долей вероятности и у В есть секрет от А, – предупредил он.
Ирка резко повернулась на стуле.
– Это у тебя секреты, Багров! А у меня мысли, которые мне дороги. Тайн как таковых – то есть каких-то поступков, о которых ты бы не знал, – у меня нет!
Багров перестал раскачиваться. Он сообразил, что Ирка права. В отличие от валькирии, как таковых тайных мыслей у него не было, а вот поступков – куча.