Оказывается, сегодня, 17 октября, международный день пения! Грешно было бы, узнав об этом празднике, оставить сей факт без внимания. Тем более, что пою я всю свою сознательную (и даже бессознательную) жизнь. Мама рассказывала, что когда я была младенчиком, издавала музыкальные звуки. А может это просто казалось любящей молодой мамочке. У неё самой был отличный музыкальный слух, она прекрасно пела, хотя голос был не сильный, но очень чистый.
В музыкальной школе мы пели много. Кроме сольфеджио в программе были уроки хора. Мне они очень нравились. Особенно два последних года, когда нашим хором руководил оригинальный человек- известный чувашский композитор Аристарх Гаврилович Орлов-Шузьм. Он дирижировал виртуозно, слышал буквально каждый звук, просто невозможно было допустить лажу. Наш Учитель привил многим страстную любовь к хоровому пению. До сих пор помню ощущение небесного восторга от стройного многоголосия, которое у нас получалось- прямо до мурашек во всём теле! Какие у нас были потрясающие каноны: когда первый голос начинает, второй вступает с опозданием на такт, а потом и третий. «Белый голубь прилетел к нам на окно...» до сих пор пою. Мне чрезвычайно нравилось петь многоголосие в компании правильно интонирующих ребят, потому что это было действительно круто.
Эту фотографию Аристарха Гавриловича я нашла в Интернете. Она, конечно, официальная, по ней ничего не скажешь ни о его взрывном характере, ни о могучем чувстве юмора. Наш руководитель, хотя был уже пожилым человеком, сохранил молодость души, и мы его воспринимали как очень юного человека. Это я отлично помню.
Когда я закончила музыкалку, мне очень не хватало хора. Не физически, потому что петь мне никто не мешал, а эмоционально. Я поступила в хоровую студию при Дворце пионеров. Не одна, а с подружками-одноклассницами. И пошли мы туда из меркантильных соображений: все кружки Дворца пионеров летом вывозили в круиз по Волге.
Руководителем хора была замечательная женщина- Валентина Михайловна Галкина, позже она стала директором Дворца. Но хор… Конечно, в него тоже как-то отбирали участников, но по сравнению с хором музыкальной школы это был сброд совершенно не обладающих музыкальным слухом детей, в который каким-то чудом затесались несколько правильно поющих ребят. Причем, я заметила, что не всегда хороший голос совпадает с приличным музыкальным слухом. В этом хоре мне было очень тяжело: я слишком хорошо слышу фальшь, а там она была неистребима, со всех сторон. И всё старание Валентины Михайловны не могло ничего исправить. Хорошо что из нас, нескольких правильно поющих девочек, составили вокальную группу. Вот пение там действительно было удовольствием. Помню песню «Соловушка». Пою и сейчас.
Когда училась в университете, я выступала в составе квинтета студентов-физиков, который мы назвали «Спектр». Пели под аккомпанемент гитары, на которой играл брат моей однокурсницы. Участвовали во множестве концертов. Помню, один конферансье (студент старшего курса, важный такой и самовлюблённый до омерзения) всё время объявлял нас как ансамбль «Сектор». Мы негодовали, но он был идиот. А может просто ему одна из девочек ( нас было трое плюс два мальчика) понравилась , и он привлекал к себе внимание доступными ему средствами?
Позже я пела только под свой аккомпанемент и чаще всего песни собственного сочинения. Но это совершенно иные ощущения!
Иногда, заходя в храм, я чувствую божественный восторг от церковного пения. И думаю, что, возможно, когда стану постарше ( сейчас-то я молодая?!) пойду петь на клиросе. Дедушка Михаил Ефремович был певчим в свои молодые годы...
Моя младшая дочка тоже любит петь, даже занималась вокалом. И сочиняет песни, как её дед, Юрий Николаевич. Процитирую Зоечку Марковну ( это моя подруга и Галина учительница): «Ген каблуком не раздавишь». Похоже, в этом что-то есть!
