Началось все с мерзкой интриги. Захотели выдать дочку за старого дурака. Князь богат, как Крез, но он наивный сословный идиот: стрижёт усы дворне, а потом наклеивает фальшивые, как у немцев, такой мелкий Петр Великий. Изобретает себе знакомства с гениями рода человеческого и уверяет, что он может быть им ровней дольше одной секунды. Считает, что его все любят. Считает, что он интересен, а сам забывает, что было вчера, и, вообще, у него накладная борода, корсет вместо ребер и прищепка на затылке. А невеста его полна пафоса тайной любви к студенту-учителю и в связи с этим презирает всё общество. Одна, но пламенная страсть возносит ее к самым небесам, и оттуда девушка с превосходством глядит на пошлых сородичей и обывателей ее городка. А пошлые обыватели смеются над ее подвигами и мусолят ее любовную переписку. А Мозгляков тоже сватается к этой девушке, но подсматривает в щёлочку и подслушивает ее разговоры с маманей. А она динамит Мозглякова и пудрит ему маленький мозг. А матушка хочет выдать дочь за князя-полупокойника. И, между прочим, так красиво убеждает её, что я сам бы согласился ничтоже сумняшеся. Ведь это подвиг с ее стороны: она жертвует своей молодостью, делая счастливыми последние дни старого человека. Вот-вот, а на наследство можно вылечить больного чахоткой любовника. И тем самым дочка дарит счастье сразу двум людям. Ну разве маман не прелесть? Дальше - хуже: князь придумал, что сватовство ему приснилось - мать в трансе; невеста, как всегда, горда и обижена. И вот в конце этого пошлого водевиля великий писатель вступает в свои права. Все начинают вдруг каяться. Мозгляков перед невестой, невеста перед князем, князь перед всеми. У Достоевского всегда так. Думать и строить расчеты вредно, а покаяние возвышает и делает красивыми любых уродливых персонажей. В них открывается человеческая многосложность и красота, потому что если гордыня строит расчеты, то покаяние срывает маски. И оказывается, что под ними прекрасные существа, которые хоть плачут и унижаются, говорят, что они хуже всех, и цена им - две копейки, но именно в этот момент они благороднее любого князя, потому что похожи на своего кроткого Создателя.
Личины, которые люди надевают на себя, всегда не лучше тех, кто их придумал. А беззащитный голый человек всегда не хуже своего Первообраза. Вот такая мораль. И это бывает очень хорошо видно, но только со стороны. Святые сияли небесным светом только тогда, когда точно знали, что они ничто. Так и наши персонажи: тужились-тужились, а родили смех и грех. А расслабились, размякли - водичка потекла, и те, кто смеялся над ними, сами стали клоунами, а они превратились в сказочных коней. Пусть только на секунду, ну и на том спасибо.