Романтик и идеалист, устремленный к звездам, взгляд его направлен в будущее. Но он хорошо знает прозу жизни и не строит иллюзий: земля во власти зла. Однако он готов на борьбу, не терпит несправедливости и лживой фальши, презирает мещан потребителей. Он бесшабашно жертвует всем ради идеалов, ради победы, он весел и молод, огонь горит в его глазах, горячо его сердце. Кто это?
Быть может, сказочный Данко, вырвавший своё сердце? А может и вполне реальный герой. В стране, которая была там, где сейчас РФ и еще целый набор неких административных образований, этот вопрос не вызывал затруднений, и ответ следовал незамедлительно: конечно же описан коммунар, большевик, коммунист или комсомолец. В руках его винтовка, или тяжелый молот, он на фронтах гражданской или на великих стройках. Или просто в повседневном подвиге бытия и свободного созидательного труда кует справедливое настоящее и счастливое будущее для всех. Для меня, для школьника начала 80-х, это было так. Но не для старшеклассника конца 80-х.
Ко времени, когда появился последний генсек, я был полностью, по самые брови напитан красной романтикой. Помню даже момент, когда я впервые увидел фотографию этого лысого с родимым пятном. Я в больнице сидел, как раз закрывать больничный пришел. Очередь, но я последний сегодня, в коридоре больше никого нет. Поликлиника деревянная в два этажа. Весна, солнце светит. По дороге в больницу вытащил из почтового ящика свежий номер журнала "Пионер" (но "Костёр" мне нравился больше). Перевернул обложку, а там - этот. Я еще ничего не знал.
К тому времени наш мир уже созрел для меченого. Коммунист - это стал карьерист, получивший партийный билет ради карьеры. В комсомол тоже шли за карьерой, это кто похитрее, а других туда заталкивали по необходимости и для массовости. Партаппаратчики, густо занимавшие места в райкомах, горкомах, обкомах и прочих жирных кормушках без всякой ответственности с лицемерной этикой и непрерывной ложью, которая стала образом мЫшления. Это была готовая буржуазия, натуральные эксплуататоры.
И миллионы мещан, заваливающих свои каменные конуры престижным хламом, сервизами и прочими признаками благосостояния и удавшейся жизни, нужных знакомств и правильных поступков. Дача, а как же? Машина. Видак и стерео-система. Особый шик - кооперативная квартира. Эта социалистическая реальность, эти служители коммунизма уже стали настоящими врагами для романтиков с горящими сердцами. Ведь романтики никуда не делись, только звать их стали по-другому. В руках у них появилась гитара.
Нет, я не идеализирую советских рокеров. В первую очередь, конечно, это молодые балбесы, которым надо оторваться, и чтобы пацаны прифигели от крутости, а девчонки дали. Но молодежь часто интуитивно чувствует несправедливость и фальшь. Особенно, если эта молодежь росла на книгах издательств "Детская литература" и "Молодая гвардия", которые не всегда не запоем, но читали. Заодно и про Айвенго, запоем. И фильмы смотрели, один до программы "Время", второй - после, и по многу раз в кинотеатре. Я вот учился хорошо, мне вполне хватало времени и на уроки, и на спорт, и на двор, и на книги запоем, и на эти два фильма.
Были и другие, не балбесы. Мне одноклассник говорил: в десятом классе перед окончанием школы в комсомол поступлю, в школе это проще сделать. А комсомольцу проще в институт поступить. Эти уже были готовы, как и их родители, катиться в тёмное буржуазное будущее, они уже созрели для этих самых "святых девяностых", они их лелеяли и о них мечтали. А лохматые балбесы пели злые песни и прослыли ярыми антисоветчиками. Но весь их антисоветизм замешан на том, что всё перевернулось, все слова поменяли смыслы. И как раз эти антисоветчики оказались последними комсомольцами умиравшей страны. Честными и бескомпромиссными.
И снова скажу - не все, далеко не все. Помимо этих романтиков хватало и других. Помимо просто тех, кто повеселиться, а там улучшить момент и свалить, или сгинуть безвестно в пьянке и драках, как любая шпана тёмных веков, были и убежденные разрушители идеалов. Они тянулись к мещанскому счастью, готовы были на все, ради того, чтобы их пустили стать челядью и шутами. Эти были выразителями идеологии неоконов, последователей продажного троцкизма. Сегодня это яростные либероиды, либерасты. Многие из романтиков переродились в таких говнорокеров. Да, они и стали русским говно-роком. Когда вместе со страной советов сгинул и советский рок, уникальное явление, последний крик честной молодости.
Да, рок всегда разрушает. В первую очередь, мещанское сознание, внедренные микрочипы и программы, стандарты и традиции прозябания в болоте, традиции неподвижности. Кажется у Борхеса было про то, что стоит на безупречной зеркальной глади сознания появиться хотя бы одной трещинке, и процесс становится неостановимым, это неизбежность. Так и советский рок, да и в принципе рок, пробивается к этой глади. Таков мой мир, таков мой рок, мой советский рок. А зеркала - в них смотрятся все, и когда-нибудь наступает момент узнавания.
