Бизнесменов в России нельзя сажать за решетку по экономическим статьям. Самое эффективное наказание — штраф. Эксперты о защите бизнеса в кризисный для экономики период.
За период с января по август Генеральная прокуратура России выявила 79,1 тысячи преступлений экономической направленности. При этом их удельный вес в структуре преступности сохранился на уровне прошлого года, составив 5,8%.
Из истории вопроса
В прошлом году Генеральная прокуратура зарегистрировала в России 104 927 преступлений экономической направленности. При этом 16 756 правонарушений были совершены субъектами предпринимательской деятельности — это на 1,3% больше, чем годом ранее.
Половину из них— то есть чуть более восьми тысяч — составили мошенничества. Однако только 427 преступлений были сопряжены с преднамеренным неисполнением договорных обязательств.
В сентябре прошлого года, выступая на Восточном экономическом форуме, президент России Владимир Путин заявил, что в экономической сфере государства существует множество нарушений и в связи с этим необходимо обеспечить интересы общества. Вместе с тем он указал на необходимость либерализовать наказания по экономическим статьям Уголовного кодекса.
«Вы знаете, моя позиция заключается в том, что эти статьи нужно либерализовать, и нет необходимости по экономическим статьям человека сажать за решетку», — сказал глава государства (цитата по «МК»).
Казалось бы, все понятно. Тем не менее российские предприниматели, занимаясь бизнесом, ежедневно, ежечасно совершают турне между Сциллой и Харибдой: шаг влево — нарушение закона, шаг вправо — тоже нарушение… При этом, по мнению заместителя главы Ассоциации защиты бизнеса по градостроительной политике в России Елены Киселевой, говорить о золотом сечении даже не приходится. Она отмечает, что особо остро стоит эта проблема в строительном секторе.
«Именно застройщики сильно зависимы и очень уязвимы. Потому, что в отличие от любого другого бизнеса, именно мы зависим от земельных участков, которые привязаны к конкретной локации, к конкретному региону, к конкретному объекту. И за каждым объектом стоит огромная ответственность перед дольщиками, как правило, ответственность перед компанией, перед законодательством, сроками ввода в эксплуатацию. Ни для кого не секрет, что на сегодняшний день у силовиков есть одна очень мощная опция для того, чтобы внутрикорпоративные или арбитражные споры с легкостью на раз-два переводить в уголовную плоскость. Любое письмо, которое исходит из Следственного комитета в судебные инстанции, воспринимается как “Отче наш” и подписываются все указания», — рассказывает Киселева.
И это при том, что существует специальное постановление Верховного суда, что даже такая мера пресечения, как арест, незаконна, напоминает эксперт.
«Человек, занимающийся предпринимательской деятельностью, максимально может нести меру пресечения либо домашний арест, либо это может быть даже подписка о невыезде. Потому, что сразу парализуется экономическая деятельность, парализуется нормальный здравый смысл существования фирмы, компании, предприятия», — отмечает бизнес-вумен.
Таких ситуаций много, поддерживает ее руководитель Центра правовой поддержки бизнеса «Деловой России», старший партнер адвокатского бюро «МАГРАС» Екатерина Авдеева: «И, что обиднее всего, это далеко не всегда связано с нарушениями предпринимателей».
«Вот сейчас я участвую в качестве защитника предпринимателя, которому вменяется [статья Уголовного кодекса РФ. — «Фингазета»] 159 часть четвертая [мошенничество, совершенное организованной группой, либо в особо крупном размере] и пресловутая 210-я [организация преступного сообщества]. Сейчас это дело в суде, буквально в сентябре было направлено. По этому делу речь идет об исполнении госконтракта. Кстати, с госконтрактами — это весьма распространенная практика, когда все поставлено, все выполнено, все работает, что характерно. Однако оперативный работник приходит и говорит о том, что что-то не так», — рассказывает Авдеева.
Адвокат поясняет, что в случаях с госконтрактами речь идет о бюджетных денежных средствах. А соответственно, возбуждается уголовное дело не только по заявлению потерпевшего, но и по рапорту оперативника, который нередко не разбирается в сложных экономических процессах, особенно когда речь идет о налоговых составах.
«Очевидно, что необходима экспертиза. Но экспертизу, к сожалению, нередко вообще не проводят. И вот такие дела, где по сути отсутствуют хищения, которые обязательны для мошенничества, расследуются. Люди находятся в СИЗО или под домашним арестом годами. Вот в качестве примера — дело о налоговой недоимке, в котором я участвую в качестве защитника, рассматривается уже почти два с половиной года, а бизнесмены продолжают находиться под домашним арестом, несмотря на всю необоснованность состава», — рассказывает эксперт.
По словам Авдеевой, как правило, налоговая недоимка вменяется в связи с неуплатой контрагентом. А учитывая, что такие действия у нас в стране относятся к категории тяжких, срок давности по этим преступлениям составляет десять лет.
«В периоде этих десяти лет нередко у нас и регламенты меняются, могут быть не сохранены какие-то документы, и, соответственно, когда предприниматель совершал какие-то сделки, в тот момент он действовал согласно действующему регламенту и полагал, что он действует с должной степенью внимательности и осмотрительности. А спустя пять-шесть-семь лет— а такие дела тоже есть, это реальные примеры,— вменяют ему налоговое преступление в связи с неуплатой недоимки», — уточняет адвокат.
Вот и получается: за экономические преступления бизнесменам выносятся большие сроки заключения. Но этим, к сожалению, дело не ограничивается. Согласно устоявшейся в России практике, на предпринимателя накладывают штрафы из тех сумм, которые заведомо исполнить нельзя: экспертизы-то нет. Да и потом — как можно выплатить штраф, находясь «на зоне».
«Государство несет тройные убытки: вы знаете, что только на питание в месяц на заключенного уходит из казны 30 тысяч рублей. Это не говоря о том, что там целый штат содержится. Умножьте все это на количество заключенных по стране. Второе: предприятие парализуется, соответственно, для экономики оно становится убыточным. Если говорить про нашу, строительную сферу человек, который попадает в такие условия, он просто прекращает свое существование как предприниматель. Как правило, люди не возвращаются, потому что процесс восстановления компании именно в строительной отрасли — многолетний. Реанимировать бизнес удается крайне редко», — указывает Елена Киселева.
Е. Киселева уверена, что в подобных ситуациях, получается тройная нагрузка на экономику страны.
«Я думаю, что необходимо в корне, на уровне законодательной власти менять подход к этому вопросу», — подчеркивает замглавы Ассоциации защиты бизнеса.
Она отмечает, что попытки подготовить такой документ предпринимались неоднократно: и бизнес-омбудсмен Борис Титов неоднократно поднимал этот вопрос, и ассоциация. Однако успехом они не увенчались.
«До сих пор остается эта порочная судебная практика — удовлетворять все требования Следственного комитета, не разбираясь», — вздыхает бизнес-вумен.
Вот и Екатерина Авдеева уверена, что в настоящее время необходим пересмотр всей системы, чтобы наказание за экономические преступления были соразмерны.
«Можно правильно подойти, создать условия для исправления, а не для того, чтобы они там [в заключении] приобретали какие-то дополнительные криминальные навыки, чтобы они не деградировали в этот период, а наоборот – развивались и приносили пользу обществу. У нас нестабильная экономическая ситуация. Есть риск, что предприниматель не сможет заработать. Нужно учитывать, что по многим статьям у нас нет нижней границы. А значит, совсем не обязательно менять законодательство. Нужно просто изменить правоприменительную практику. А в части вовлечения осужденных в работу это, несомненно, требует обсуждения. И это тоже может сильно способствовать развитию экономики», — считает адвокат.