«12 апреля танк пошел по Коммунистической улице около театра прямо по газону. Сломал пять взрослых яблонь, разворотил мостовую». Кликайте и слушайте историю перипетий городского благоустройства в 1940-е годы.
Секретарь Молотовского обкома и горкома ВКП(б) Н.И. Гусаров:
«В городе находятся такие организации, которые не только не занимаются вопросами благоустройства, но, наоборот, занимаются разрушением объектов благоустройства, на которые когда-то был затрачен человеческий труд.
Ростовское артиллерийское училище (начальник — полковник Богданов) пускает свои танки и самоходные пушки по центральным улицам города. Машины ходят с недозволенной скоростью, угрожая пешеходам. Имеется много случаев прямого хулиганского действия.
Так, например, 12 апреля танк пошел по Коммунистической улице около театра прямо по газону. Сломал пять взрослых яблонь, разворотил мостовую. По Комсомольскому проспекту сломали несколько столбов, на углу ул. Плеханова и Ленинской танк налетел на трамвай. 19 апреля прошел танк около туннеля по железной дороге, разворотил мостовую и трамвайные рельсы, и много других подобных случаев».
Быт военного времени
Война радикально изменила городскую повседневность советского гражданина. Проблемы возникали даже при удовлетворении самых насущных потребностей — в пище, одежде, жилье, топливе. Решение многих житейских вопросов день за днем становилось все более сложной задачей.
Значительно изменилась повседневность жителей тыловых городов, куда стекалось эвакуированное население, которому приходилось организовывать быт заново, практически с нуля. Коренным жителям пришлось потесниться и свыкнуться с новыми военными реалиями.
Город Молотов не стал исключением. К 1939 году городское население достигло 300 тыс. человек, а к концу 1943 года — оно увеличилось до 600 тысяч человек за счет эвакуированного населения. Жилищный фонд за это время увеличился только на 12%, а ремонт имеющегося жилья в 1943 году был сорван. Количество метров, полагающееся на одного человека в Молотове, снизилось с 4 м до 2,7 м. «Уплотнять» было уже некуда, поэтому началось срочное строительство временного жилья — бараков.
Так, для рабочих завода № 19 имени И.В. Сталина (сейчас — ОАО «Пермские моторы») были построены 36 бараков в поселке имени Леваневского. Расселение осуществлялось по такому принципу: 31 барак передали семейным, в 3-х бараках расселили молодых рабочих (14–18 лет), в 2-х — одиноких (1 — женщины, 1 —мужчины), ещё в один барак разместили слепых людей.
Бытовые условия эвакуированных были крайне тяжелыми. В.Т. Милорадов, молодой рабочий завода имени И.В. Сталина, эвакуированный из Смоленска, писал в коммунальный отдел завода: «Прошу дать мне (от завода) постельные принадлежности или хотя бы один матрац, досок для кровати и две тумбочки, потому что мы как эвакуированные ничего не имеем.
Отца убили на фронте, а я зарабатываю мало. Когда придешь с работы нельзя отдохнуть, потому что мы с братом спим на одной кровати вместе. На кровати нет матраца, на доски постелено только тонкое одеяло, и доски врезаются в бока. Еще хорошо, когда я работаю в ночную смену, тогда он спит ночью, а я днем.
У матери же совсем нет постели. На ночь она составляет стулья, стелет пальто брата, а накрывается своим. Когда придешь с работы, некуда положить одежду, и она валяется, где попало. Посуду тоже некуда поставить, и она все время пылится».
Инфраструктура
Городская инфраструктура не была готова к резкому росту потребления электроэнергии, тепла, воды. Освещение города обеспечивали 1135 уличных фонарей, которые с момента начала войны перестали эксплуатироваться и были разрушены. Город в ночное время оказался в темноте.
В 1941 году была запущена в эксплуатацию новая городская канализация, однако к 1943 году только в 7 городах области был водопровод. Канализация Молотова пришла в полную негодность, поскольку трубы работали под большим напором. Аварии были неизбежны.
В городе Березники, где сеть общественных прачечных была очень слабо развита, а конторы очистки даже не были организованы. В самом же Молотове трест очистки, который был создан для поддержания надлежащего санитарного состояния города, со своей обязанностью не справлялся. И только суровость уральской зимы спасала от эпидемических вспышек.
Дополнительный дискомфорт горожан был связан с проблемой личной гигиены. Дневная пропускная способность четырех наиболее крупных бань города Молотова — 12 424 человек (при общей численности населения в 600 000 человек). Бани не могли работать бесперебойно, они не были обеспечены топливом, своевременно не ремонтировались, не хватало обслуживающего персонала.
Так, в 1943 году баня № 2 в Ленинском районе ремонтировалась четыре месяца, в это же самое время баня № 3 (на ул. Монастырская) часто простаивала из-за неполадок в котельном хозяйстве и отсутствия топлива. У горожан, проживавших в этом районе, не было возможности помыться. Местной промышленности было дано задание организовать при банях починочные мастерские, а также заготовить необходимое количество веников и мочалок. В бане на ул. 1905 года очередь в женское отделение начиналась на лестнице, а к билету выдавали маленькую четвертинку черного хозяйственного мыла.
При суровых уральских зимах топливо играло важную роль. Из воспоминаний В. Милорадова:
«В комнате холодно, как в леднике, жду не дождусь лета. Вот тогда-то уже отогреюсь! Хоть бы сегодня на работе было тепло, а то хоть подыхай. Я почему-то очень сильно мерзну. Всем тепло, а мне холодно. Это сейчас, когда мне шестнадцать лет. Что будет, когда я буду старше?»
Только для учреждений и предприятий города на отопительный сезон требовалось 15 тысяч тонн торфа, 65 тысяч тонн каменного угля, 500 тысяч кубометров дров. Как правило, дрова заготавливались силами населения города. При этом большее количество дров вывозилось и сплавлялось водным путем, и только незначительное количество доставлялось железнодорожным транспортом.
Снабжение
Пермякам сложно было свыкнуться с приезжими. В обиходе появилось новое слово — «эвакуированный», которое носило негативный оттенок. Москвичи и ленинградцы отличались поведением от простых уральских людей: по любому поводу говорили «спасибо», что было непривычно. Отличались они и внешним видом: даже телогрейку носили как-то иначе.
Явление «десанта» столичной интеллигенции совсем изменило стиль жизни провинциального уральского города. Пермяки с удивлением смотрели на прогуливавшихся по ул. Сибирской ленинградских артистов. На фоне унылых серого и черного цветов одежды и военной формы их яркие наряды очень выделялись.
Однако модничать удавалось с трудом. На первый взгляд в Молотове было немало пошивочных мастерских (более 70), но по объему выпускаемой продукции они не обеспечивали нужды населения. Горожане жаловались на низкое качество ремонта, нарушение прейскуранта и сроков выполнения заказов, которые могли тянуться от 2-х до 6 месяцев.
Одна из важнейших проблем была связана с продовольственным снабжением. Повсеместно вводилась карточная система. По карточкам распределялись в первую очередь все хлебобулочные изделия, мука, хлеб, крупа, масло, мясо, рыба. К 10 ноября 1941 года карточная система была введена и в городе Молотове.
С течением времени выкупить заветные граммы продуктов питания не всегда удавалось: порой очереди за хлебом устанавливались с вечера. Потеря хлебной карточки была равносильна катастрофе.
Из воспоминаний В. Милорадова:
«Когда же, наконец, можно будет, есть вволю хлеба? Хлеб — это лакомство. Если доживу до того времени, когда хлеба будет вволю, то буду есть в день по три кило хлеба».
Приезжие быстро опустошили лавки самого крупного гастронома на ул. Ленина. В момент исчезли годами лежавшие консервированные крабы и зеленый горошек в консервных банках, затем «ушёл» и компот из ананасов.
Около каждого завода формировались мини-рынки. Поменять, продать, купить можно было абсолютно всё. Зачастую женщины объединялись в группы и отправлялись в деревни — туда везли шёлковые платья, а возвращались с деревенской сметаной.
Особое значение уделялось общественному питанию. В довоенное время сектор столовых на предприятиях был слабо развит, поскольку большинство рабочих питалось дома, либо они приносили еду с собой. С первых дней войны эта ситуация изменилась: количество столовых резко увеличилось, в частности из-за увеличения продолжительности рабочего дня.
В 1941 году был открыт ресторан «Кама». На первом этаже работала столовая, а на втором — сам ресторан. Однако с началом войны ресторан был полностью переоборудован под столовую. На первом этаже можно было получить обед, отстояв очередь и предъявив талончик, а на втором — кормили детей фронтовиков. «Кама» возобновила работу как ресторан уже в 1943 году. Это был один из самых дорогих ресторанов города.
Копилка знаний
Текст подготовлен:
- по материалам официального сайта Пермского государственного архива социально-политической истории: «Город бараков и промышленных гигантов» под авторством Людмилы Бортник;
- по материалам, опубликованным в сборнике документов Пермского государственного архива социально-политической истории «Пермский край в Великой Отечественной войне»;
- по материалам Историко-архивного журнала Ретроспектива (2, 2010): «"В ремеслухе живи да тужи", повседневная жизнь советских людей в годы Великой Отечественной войны», Андрей Бушмаков;
- по книге «Дети войны», Татьяна Чернова;
- по статье Гилевой У.А. «Продовольственные ресурсы и "общепит" как основа питания тружеников г. Молотова»;
- по статье Козловой Н. Д. «Условия труда и быта народа в годы Великой Отечественной войны»;
- по материалам с ресурса 59.ру: «Архитектурные сокровища Перми. Палаты Любимовой и ресторан "Кама"».