Тяжёлое, прерывистое дыхание вырывалось из пасти с трудом, какими-то рваными вдохами и выдохами. Лапы, израненные и уставшие, несли вперёд, перескакивая через очередной валун или огромную корягу. Раны, что наставили клыки охотничьих зверюг, ныли и кровоточили, не оставляя и шанса скрыться от них, распространяя по округе запах свежей крови. Запах жертвы и будущей добычи.
Казалось, будто эта погоня длилась вечность. Так неожиданно начавшись на закате, она всё ещё продолжалась, хотя солнце уже давно скрылось за горизонтом. Единственным желанием дикого, оставшегося совсем одним, Зверя было как можно скорее найти место, где он будет в безопасности, где не будут слышны звуки предвкушающего рычания и выстрелов.
Каждая мышца в теле раненного и уставшего Зверя была напряжена до предела, натянута словно струна, которая вот-вот порвётся. Эта погоня была слишком изматывающей. Адреналин бурлил в крови, не давая страху и отчаянию парализовать тело и остановиться. Не давал погрузиться в мысли о том, что теперь Зверь один. Что больше нет ни одного члена его семьи кроме него самого.
От горечи потери и боли хотелось взвыть во всю мощь лёгких. Хотелось рычать и метаться от тоски, что тисками сковала сердце. Однако пока Зверь мог лишь бежать во весь опор, пытаясь оторваться от егерей, что изничтожили всех остальных членов стаи, и от их проклятых зверей. Он знал, что они нагоняют. Чувствовал это обострившимся восприятием и пытался бежать еще быстрее, настолько, насколько позволяли его физические возможности. В голове набатом звучала лишь одна мысль:
“ВЫЖИТЬ”
Оторваться от погони, выжить и отомстить. Убить поодиночке каждого из них, растерзать, распотрошить их тела точно так же, как и они поступили с телами убитых членов его семьи.
Зацепив каким-то суком одну из множества ран, что были раскиданы по всему телу, Зверь тихо заскулил, скривившись от нового приступа боли. Охотничьи твари, услышав этот негромкий звук, торжествующе залаяли и завыли, показывая, что они точно знают, где он находиться, а так же знают и о том, что долго такой темп он уже не выдержит.
Лунный просвет между стволов деревьев, что стояли плотной стеной, заставил на мгновение зажмуриться, а после начать резко тормозить, опираясь на все четыре лапы и цепляться змеиным хвостом за все суки и ветки, что оставались позади. Обрыв появился слишком неожиданно и внезапно. На территориях, которые Зверь привык считать землями своей стаи, обрывов и в помине не было, что говорило лишь о том, что загнали его настолько далеко, что тот даже не мог узнать местность, на которой находился.
Лай и выстрелы приближались. Они загнали его в угол. Либо смерть от ружий и клыков зверья, либо смерть об острые скалы, что можно было увидеть, лишь чуть подавшись вперёд. Выбор был не велик. Однако …
Поднявшись, уже с трудом удерживая свой вес на порядком уставших и раненых лапах, Зверь медленно развернулся. Из чащи леса на него смотрели, не отрываясь, красные, налитые кровью глаза охотничьих тварей. Чуть дальше были слышны спешные шаги и голоса людей, которые, увидев, что звери остановились, прекратили бег и редкую предупреждающую пальбу. Глаза Зверя горели решимостью. Он уже решил, что если и сдохнет , то перед смертью он будет бороться до конца. Будет выгрызать свою жизнь клыками и вырывать когтями и ни за что не даст убить себя как чёртову дичь или скотину.
Тихо, но очень гневно зарычав, Зверь пошёл на встречу своей смерти.
