Я вот не знаю, плакать мне или смеяться. Сегодня мон папа явился в крайней степени удивления и выдал:
– У тебя проблемы с работой? Ты зачем в школу просилась?
Сначала я не поняла, а потом ка-а-ак поняла...
Дело в том, что на днях мне позвонила старая знакомая, эдакий друг семьи, потомственный директор школы и вроде как хороший человек. Эта условная МарьВанна поделилась вечной педагогической печалью – ну, вы сами эти проблемы знаете: зарплата маленькая, учителей нет, работать некому... И предложила вдруг – а не могли бы вы, Александра Батьковна, выручить школу и помочь мне лично, путём замещения одной вакантной должности..? Для тех, кто не в курсе, поясню: у меня зачем-то есть педагогическое образование, одно из.
Я прикинула палец к носу, сообразила, что в свободное от творчества время могу и поработать, пять-шесть свободных часов в неделю у меня найдётся, и... согласилась. Но честно предупредила: последние восемь лет я занимаюсь другими вещами, и от профессии, мягко говоря, очень далека, сами знаете. Короче, знаний по предмету у меня полная голова, но с современными стандартами я знакома плохо, вот. Ну и посреди учебного года «вливать» нового педагога в работу – это ничего, не создаст вам трудностей?
МарьВанна, надо сказать, моему согласию обрадовалась, на «стандарты» и «трудности» махнула рукой, пообещала всяческое содействие и сказала, что перезвонит завтра – уточнить детали. Ну ок.
Завтра, как вы уже догадались, мне никто не перезвонил. Я особо не переживала, нет так нет, может, нашёлся более подходящий кандидат, а тут ещё и новый заказчик с интересным проектом нарисовался... Короче, МарьВанна и её школа были благополучно выкинуты из головы.
А через несколько дней, как выяснилось, на узкой тропинке папенька случайно повстречался с МарьВанной, которая его огорошила: простите-извините, мы очень-очень рады были бы видеть в школе вашу дочь, но – увы! – столько лет без практики... Боюсь, я ничем не могу помочь.
Это дословное «ничем не могу помочь», понятно, несколько вывело отца из равновесия. Он успел напридумывать себе всякого, а потом и мне учинил допрос – что за дела со школой? Пришлось объясняться, что это у меня просили помощи, а не наоборот.
У меня со времён собственной школы так щёки не горели. Я испытала испанский стыд во всём его величии. По хорошему, стоило бы призвать даму к ответу, но я так и не смогла сформулировать, что я ей скажу.
«Зачем вы наврали папе, взволновав не самого молодого и не самого здорового человека?» - так она вроде не наврала.
«Не стоило сообщать о наших делах моему родителю» - но ничего секретного тут нет...
«Что вообще у вас в голове творится, МарьВанна?» - это и вовсе не вежливо.
Пришлось признать простую вещь: одним «другом семьи» у нас стало меньше. Зачем мадам перевернула ситуацию – пусть остаётся загадкой. Мне наконец-то лень тратить время и силы на разгадывание дурацких ребусов.
И вообще, дела что в "нашей", что в чуть не ставшей "моей" школе мне нравятся всё меньше. Вот уйдём с детенышем на дистанционку, забаррикадируем двери, и пусть оно там снаружи всё само происходит, без нас)