Елена Владимировна Романова,
Великая княжна от рождения, по крови. Ангел, с дивными и грустными глазами, неровным, экспансивным характером, блестяще вычерченной судьбой с метаморфозами, которые меня интересуют не меньше, чем ее портреты, снимки удивительные по красоте и редкости. Что поражает в ней прежде всего, что интересно для меня, что волнует, что кажется в ней необыкновенным. Я постараюсь здесь написать. Воссоздать, хотя бы бегло, словами, копию ее натуры. Противоречивой, одухотворенной.
Родилась княжна Елена в семье брата императора Александра Третьего, великого князя Владимира Александровича, генерала от инфантерии, члена Госсовета, сенатора, и его жены, великой княгини Марии Павловны, урожденной герцогини Мекленбург - Шверинской, дамы из маленького земельного княжества, но очень властной, уверенной в себе.
Умеющей держать в руках не только роскошный Владимирский дворец, но и мужа, большого добродушного гуляку и любителя светских удовольствий. Дети подчинялись властности Михень ( так звали Марию Павловну при дворе и в Европе!) меньше: детская была сферой влияния гувернеров и нянь.
Елена была единственной девочкой в семье, избалованной вниманием родителей и братьев, которые любили ее без меры.
· Русского языка Елена не знала совсем. Ее воспитывала английская гувернантка, мисс Миллисент Крофтс.
· С детства неровный характер и смена настроения составляли не только особый шарм Елены и ее незаурядность в кругу семьи, но и делали, если можно так сказать, и маленькую беду для ее репутации.
· С детства Елена славилась непостижимою красотой: правильными чертами лица, вьющимися локонами, темного цвета, с золотистым оттенком, грацией движений легкостью улыбкой и огромными глазами, из которых то и дело сыпались искры неподдельных чувств, чаще всего - гнева. Детского, капризного, нетерпеливого, от избытка энергии. Непонятного многим.
· Однажды придворный художник рискнул написать ее портрет. Девочка вначале терпеливо позировала, но вскоре ей что то не понравилось и схватив со стола нож для бумаг, она стала угрожать им живописцу, топать ножками и кричать, требуя немедленно прекратить сеанс! Превращение ангелочка в гневную леди, так изумило художника, что он не рассердился, а просто писал об этом позднее, со скрытым восторгом в своих мемуарах.
Елена Владимировна с детства, юности осознавая свою красоту и высокое положение в свете, пыталась всячески обуздать свой предерзостный нрав и темперамент. Безукоризненно выполняла светские обязанности, учила языки, присутствовала на военных смотрах, одобряя улыбкой смущенных пажей и юнкеров, посещала военные госпитали и лазареты, придворные молебны и концерты, ярмарки и благотворительные лотереи.
Княжна Елена Владимировна очень хорошо ездила верхом, пыталась водить автомобиль, рисовала в очень яркой, экспрессивной, порывистой, манере акварелью и красками. Девушка в свете и в кругу блистательного Двора Империи всегда была оживлена и говорила громко и четко, чем раздражала придворных и даже императрицу Марию Феодоровну. Та находила тон Елены «высокомерным и отталкивающим от нее людей».
Может быть, Государыня - вдова отчасти и не ошибалась, но весь секрет кажущейся властности княжны Елены и громкости ее тона был только в том, что ее уверенная в себе напоказ матушка - княгиня Мария Павловна была немного глуховата на одно ухо!
Шло время и красавице императорской княжне, «ангелу с гневными, темными глазами», стали подбирать женихов из самого блистательного придворного круга, рангом не меньше принца или герцога. Владетельного князя или потомка царствующего рода. На меньшее Матушка Михень согласна не была, семейство стояло близко к трону. Очень.
Принц Максимилиан Баденский вроде бы тоже очень подходил династически:- и помолвка состоялась, и украшения свадебные уже были подарены, но потом все расстроилось, по неизвестной причине, со стороны жениха.
Елена была в отчаянии, тем более что шептали по углам придворных зал и светских гостиных о ее «ложном шаге»: о близости с женихом до брака, о якобы потерянном ребенке!
Как же тут было ей не впасть в гнев и не замкнуться в себе?! Доказательств, конечно же, ничему этому не было, но в сердце Елены, гордой девушки, рана не затягивалась долго, ее немного успокоил лишь счастливый брак бывшего жениха.
Саму княжну романовской крови не спасло даже и пылкое чувство к принцу Николаю Греческому, тот часто приезжал гостить к родным, в Россию. Не спасло Николаса от нападок на него Марии Павловны ни его высокое положение, ни робкие, почтительные визиты, ни скромность манер.
Мария Павловна упрямилась, противилась браку, осыпала упреками Елену. Та ходила, «как в воду опущенная», по свидетельству современников.
Но от любви своей не отступилась, упрашивала и уговаривала мать, сумела каким то образом убедить в своих серьезных чувствах к Николасу и отца, великого князя Владимира, благодушного бонвивана и грозного дядюшки ее кузена Ники, что всегда немного трепетал перед великаном дядей!
И свадьба состоялась, роскошная и пышная. Сохранилось огромное количество придворных фото, где невеста - в роскошной бриллиантовой тиаре с изумрудами - подарке ее матери на свадьбу своего « непокорного ангела».
Тиара так и называлась позже «владимирская», и была отнесена к подлинным сокровищам их семьи.
Русская княжна, ставшая греческой наследной принцессой, была очень счастлива в своем солнечном дворце Татои, родила супругу троих прекрасных малышек дочерей: Ольгу, Марину, Елизавету.
Они боготворили с мужем своих девочек, их брак был спокойным и счастливым, в свете Европы в близком окружении семьи и в народе об этой паре говорили со сдержанным восхищением и теплотой.
Молодая пара наследников престола, сын королевы эллинов Ольги и его жена - красавица никому не желали зла, но все вмиг переменилось в их судьбах на изломе первой мировой войны и «октябрьской», непрошенной бури, в чьем вихре разметало остатки блистательной романовской Семьи по всему белому свету.
Великая княгиня Елена, в миг единый потеряв и состояние, и титул урожденной романовской княжны, «ея императорского высочества», не впала в яростный гнев и не обвиняла никого в перемене судьбы.
Окончила курсы рисования, художественную мастерскую, сама шила и вышивала, выполняя редкостные, узорные заказы для облачения священников, сама же вела хозяйство, баловала детей даже и своей выпечкой и семейными вечерами у скромного камина.
После превращения Греции в республику Елена и эту свою родину по мужу, покинула без лишнего ропота, скитаясь по отелям Франции, Англии и Бельгии. По воспоминаниям ее внуков, «бабушка Елена была очень милой и доброй, очень порядочной, русской до мозга костей. Она помогала всем этим несчастным русским изгнанникам, хотя и у самой было немного. Мы, навещая ее, собирались все вместе, и кто только не приходил повидать ее – военные, сиделки, сотрудники Красного креста – она всегда любила заниматься благотворительностью.
Она была потрясающей женщиной, и была очень счастлива со своим мужем и дочерьми. Она отдавала себя, всю себя тем, кто в ней нуждался. Уверен, она не была идеальной – а кто из нас идеален? Но бабушка Елена принадлежала к старой школе, и с легкостью отдавала тем, кто просил о помощи, все – и даже больше, чем могла».
Вот именно это в ней – отдавать более, чем могла, и потрясает больше всего, и ошеломляет. Так, исподволь, тихо, что не сразу и понимаешь это!
Откуда же у гневливого, капризного ангела, с дивными темными глазами были неистощимые силы преодолевать все жизненные бури, несчастья, разлуки, смерти близких, изгнание? Может и не было никакой капризной избалованности, а лишь своенравность темперамента, живого огня сердца и жизни, и любви к этой жизни, какие бы горькие формы она не принимала! Жена ее внука Александра писала о бабушке, с восхищением и гордостью:
«Представьте себе – родиться в блеске Санкт-Петербурга – и все это, великолепие, роскошь, все люди ушли в прошлое. Трагедия, убийства членов семьи, изгнания, этого достаточно, чтобы сломаться. Но бабушка Александра была не из таких. Она всегда храбрилась, и могу только представить себе, чего ей это стоило».
Умерла Елена Владимировна Романова на руках своих красавиц - дочерей, Ольги и Марины, с которыми она всегда сохраняла очень близкие отношения, 13 марта 1957 года.
За год до этого, в сентябре 1956 года, по ее настоянию, в Греции, где она оставалась и в годы оккупации, работая в госпитале, был открыт приют для эмигрантов под названием «Русский дом». Ангел по имени Елена и в немощи и старости, благородно и неукротимо и упрямо, продолжал свое дело. Приют сей, кажется, и до сих пор жив.
Лана Астрикова.