– Как ужасно я спала сегодня! – жаловалась соседка. – У кого-то всю ночь громыхала странная музыка. Вы слышали?
– Нет, музыки не слышал. – ответил сосед. – Но в квартире надо мной, похоже, двигали мебель.
– Вовсе никакая не музыка! И не двигали ничего, а чем-то стучали. И иногда даже сверлили! – воскликнула еще одна соседка. – Кому только пришло в голову ремонтом заниматься средь ночи!
Никто не заметил, как госпожа Лисийсон послушала их, покачала головой и отправилась на чердак.
Замок в чердачной двери был, конечно, заперт. Но когда госпожа Лисийсон толкнула дверь, замок как-то об этом забыл. И тут же распахнулся.
На чердаке замерли нагромождения непонятных старых вещей. Пылинки мягко покачивались в редких лучах солнца, что пробирались сюда сквозь чердачные окошки. Было тихо. Но как-то тревожно.
Госпожа Лисийсон медленно пошла вдоль затянутых паутиной этажерок, вдоль обшарпанных столов и шкафов с облезлой краской на дверцах. Она шла и аккуратно заглядывала во все темные уголки.
– Где-же ты можешь быть?
Ой-ой-ой! Она двигает башню из старых обувных коробок. А наверху – люстра с отколотым краем. Очень шаткая конструкция. Того и гляди свалится! Но нет. Госпожа Лисийсон подвинула ее таким точным движением, что ни одна коробка и не покачнулась. Но и за этой башней не нашла она то, что искала.
Наконец она добралась до дальнего угла чердака. И при этом манжеты ее остались такими же белоснежными. И ни малейшая паутинка не прилипла на ее юбку. Госпожа Лисийсон заглянула за древнее беззубое пианино и увидела свернувшееся клубком серое мохнатое существо. Оно спало, неудобно притулившись в тесном промежутке между пианино и стеной, а в бок ему впивалась ножка табуретки.
– Так я и знала! – госпожа Лисийсон убрала табуретку. – Это ты здесь рычишь и фырчишь по ночам, мешаешь всем спать?
Мохнатое существо заворочалось, открыло круглые желтые глаза и уставилось на госпожу Лисийсон. Она достала из своей сумочки какой-то маленький предмет, который моментально увеличился в ее руках и оказался обыкновенной подушкой. Существо радостно заворчало что-то. Потом таким же образом появилось лоскутное одеяло.
– Так будет лучше, – сказала госпожа Лисийсон, помогая мохнатому существу уютно устроиться в новой постели. Оно чуть подвигало ушами, зевнуло и крепко-крепко уснуло. И чем крепче оно засыпало, тем прозрачней и незаметней становилось. И через несколько минут словно растаяло в воздухе, прямо вместе с подушкой и одеялом. И стало казаться, что никого тут и нет.
Соседи все еще судачили во дворе о странных ночных звуках.
– Это был дух чердака. Ему просто плохо спалось. Но теперь все хорошо. — сказала госпожа Лисийсон. И отправилась на свою ежеутреннюю прогулку.