Если вы хотите послушать, как этот рассказ читает автор, вы можете перейти на мой YouTube-канал. Или прослушать рассказ здесь:
Кто-то известный и наверняка очень умный, как-то раз, то ли написал, то ли сказал - "Искусство требует жертв" . Но почему-то этот "кто-то" не посчитал нужным уточнить, а чьих именно жертв так упорно требует искусство? Создателей или созерцателей? Думаю, нужно объяснить откуда у меня в голове возникли такие вопросы. Дело в том, что вчера я побывал в драматическом театре. И поверьте, именно, побывал, а не сходил. Побывал - не потому что я перешагнул черту нашего бренного мира и окунулся в мир искусства, морального наслаждения и духовной пищи. Напротив. Скорее побывал в аду. Но обо всём по порядку. Утро было замечательным. Восхитительная погода. Бабье лето пока побеждает, беспощадно движущеюся по календарю, осень. Я решил, что высплюсь в другой раз, например, когда будет идти ливень стеной. Захотелось провести время на природе и я позвонил брату. В който веке я связался с ним не чтобы денег в долг занять, а просто, чтобы провести время вдвоём. Но брат ответил, что очередной аврал на работе не даёт ему времени на лишний вдох, и его собственные планы летят ко всем чертям. Я не мог не поитересоваться, о каких, именно, планах идёт речь. Оказывается, он со своей невестой уже пол года планировали поход в театр. Им, видите ли, необходимо хотя бы иногда выходить за приделы быта и погружаться в мир острых эмоций и, пронизывающих сердце, историй. Чёрт меня дернул предложить свою кандидатуру сопровождать его невесту в театр. Конечно, я этого не видел и могу лишь предположить, но мне кажется, что когда брат услышал о моём благородном намерении, он тот час же запрыгал на месте, как маленький ребёнок, которому подарили дорогущую игрушку, о которой он мечтал. "Ну, а что?" - подумал я. "Не всё же "духовный фаст фуд" подъедать из видео приколов на Ютубе, нужно и духовно-диетической штуковины отведать для разнообразия." К назначенному времени я подъехал домой к брату. Дверь открыла его невеста с уже нахмуренной бровью и сказала: "Ну вот! Я так и знала!" Как выяснилось, оделся я не подобающе. Футболка с изображением Ленина с ирокезом напрочь не устроила потенциальную жену брата, и она поспешила достать его запасную рубашку. Лёгким и ненавязчивым движением утюга она прогладила её и всучила мне со словами: "Не позорь фамилию, которую мне скоро носить." Я не стал пререкаться и, расставшись с вождём мирового пролетариата, одел отглаженную шмотку. Мы пришли в театр.
Мне сразу стало не по себе. Зрителей было много, кажется, это называется аншлаг. И все эти люди говорили очень тихо . А некоторые и вовсе что-то шептали друг другу на уши. Неужели они всё знают? Знают, что рубашка не моя, что "вождь" сейчас лежит в прихожей брата, и что в театре я был последний раз, когда учился в шестом классе (ходили вместе с классом на какую-то сказку), они тоже, как будто, знают. Я улыбнулся и перестал себя накручивать. Раздался звонок, открылись двери в зал и мы сели на свои места. Оказалось, что пятый ряд это очень близко к сцене. Невеста брата, повернулась ко мне и сказала: "Спасибо, что выручил! Все говорят, что спектакль шедевральный! Это экспериментальная постановка по мотивам пьесы Чехова "Вишневый сад". Я приготовился к духовной трапезе. Последний раз Антона Чехова я читал в школе. Какие-то рассказы. Разумеется, вспомнить краткое их содержание, а уж тем более названия я смогу только под гипнозом. Начался спектакль... На сцену вышли девушки... Они были в розовых париках, розовых длинных перчатках, кожаных чёрных стрингах и в чёрных лифчиках с рисунком бордовой спирали. "Загнивают вишенки"- подумал я и был совсем не далёк от истины. Как мне стало известно позже, эти тридцать, а может быть и сорок девушек в одинаковых костюмах и оказались тем садом, из-за которого весь сыр бор. Потом на сцену вышел какой-то нелепый чувачок. На нём был одет полосатый пиджак, солнцезащитные очки в полоску, джинсы и почему-то старые валенки. Мало того, что этот тип картавил, так он ещё и слова выговаривал с огромным трудом. А я ещё из-за своей дикции комплексую. Из всей первой сцены я понял только то, что этот чувак потерял какого-то Ферзя. Ферзь очень долго не мог найтись, затем всё-таки появился. Ферзём оказался старик в банном халате. Старик был лысый, но с большой седой бородой, примерно, до пояса. Мне дедулька сразу напомнил Хоттабыча! И, вероятно, я через чур громко засмеялся. На меня обернулась "впередисидящая" представительница аристократии, удачно сбежавшая из страны в лохматые годы. Обернувшись, она сказала: "Юноша, выражайте себя скромнее!" "Кажется, это не комедия"- дошло до меня и я стал усерднее вслушиваться в диалог Хоттабыча с Невнятным. Слушал я их диалог, слушал, и не заметил как уснул. Снился мне какой-то ужас, будто я маленький лезу на высокую вишню, а мне не попадается ни одной ягодки. И я долезаю до самого верха, а там огромная женская голова в розовом парике. Я резко распахнул глаза. Оказалось, я пропустил приезд каких-то людей. Наверно, туристов. Они тоже все какие-то странные. Женщина всё время плакала и поправляла свою юбку, которая уж слишком часто пыталась задраться. Девушка, которая по моложе, тоже приехавшая, прыгала по всей сцене со скакалкой. Дур дом. Кажется, Станиславский, когда ему не нравился спектакль кричал: "НЕ ВЕРЮ!" А мне хотелось кричать: "НЕ ТРОГАЙТЕ МОЙ МОЗГ, МНЕ С НИМ ЕЩЁ ЖИТЬ." А самый жуткий момент был, когда Невнятный сказал, что теперь этот сад его. Он его купил. Все вишнёвые девки вдруг одели себе на руки наручники. Он подошёл со стаканом к одной "вишни", подставил стакан под правую грудь актрисы, с силой надавил на неё и в стакан вытекла красная жидкость , которую он, причмокивая, выпил. Вот тебе и сок добрый. После спектакля я проводил, не менее ошарашенную, невесту брата домой. Возвращаясь к себе, я поймал себя на мысли, что если завтра проснусь седым, то ничего удивительного в этом не будет.
P.S. Кажется, с духовной диетой я завязал раз и навсегда. Лёг в свою кровать и лишь одна мысль никак не давала мне уснуть. "Сколько ещё нужно жертв, чтобы власти приняли меры по усмирению этого... искусства?"