Вверх по течению Стикса
Книга погружения
21 часть
Когда я очнулся, самым первым моим ощущением было то, что рот и даже глотка забиты глиной. Я рефлекторно прокашлился, но воздух словно проходил сквозь вязкую массу с привкусом силикона, и чем сильнее я выжимал свои легкие, тем большую беспомощность и какую-то ампутированность я чувствовал. Как будто за время моей отключки в груди пробили и забетонировали тоннель, в котором маялась теперь душа, непричастная к телу, из которого с шипением проткнутого колеса выходил воздух. Выходил и не мог возвратиться обратно. Глиняный кляп закупорил легкие, я задыхался. Легкие непроизвольно сделали несколько резких икающих вдохов, но они не насытили тело. Меня начало мутить и трясти в мелких конвульсиях. "Экх! Экх! " – легкие продолжали рефлексивно втягивать воздух, но мышцы горла спазматически сжимались, не пропуская инородное тело. Вдруг сквозь удары сердца, шумевшие в ушах, сквозь собственные давящиеся звуки я услышал:
– Андрей Алексеевич! Андрей Алексеевич!
Добрый ангел спорхнул с горних высей и через миг уже был здесь. Ловкие руки разжали мне рот и извлекли нечто длинное – змею? червя? дыхательный катетер – догадался я и тут же, захлебываясь, начал глотать густой сладкий воздух. Картинка перед глазами все еще плыла и долго не могла собраться для меня осмысленными образами, но, в общем-то, я и так узнал пространство вокруг. Я лежал в набитом внимательным оборудованием боксе-реабилитанте, который стал быстро наполняться радостными людьми, пришедшими увидеть мое воскрешение. Коллеги и еще какой-то незнакомый мне медперсонал обступили мое ложе, а люди все продолжали и продолжали прибывать. Я смотрел на них, и не в силах был что-то сказать, и лишь чувствовал, как по щекам моим катятся слезы.
Моя неискуственная кома, как я потом узнал, длилась две недели. За это время все вокруг успело кардинально перемениться, словно бы я заснул на сеансе одного кино, а проснулся на совершенно другом. Проект по настоянию спонсоров и по общему соглашению группы закрыли и практически засекретили. Никаких научных статей, отчетов и вообще какой-либо информации о нашей работе решено было не публиковать. Все данные были помещены во внутренний архив центра с пятилетним мораторием на пользование. В общем-то, только из-за необходимости оберегать эти данные наш центр и был сохранен. Но через некоторое время после моего возвращения к жизни он был перепрофилирован под исследования старческой деменции, единственным объектом самого пристального изучения которого стал... я.
Если после второго погружения я ощутил лишь внутренние признаки старения, то сейчас оно проявилось везде, где могло. Словно где-то внутри с утроенной скоростью запустился механизм увядания, работающий от близости смерти. Я сильно похудел, и рыхлые складки кожи застывали в морщины. На бритой перед сеансом голове стал проступать редкий седой пушок, отчего я стал похожим на жалкий одуванчик, доживающий свое лето. Главные изменения затронули мозг. Он сильно пострадал, множество клеток и связей между ними оказались разрушены, но самое катастрофичное было в том, что медленное умирание мозга продолжалось и сейчас. Дерево за моим окном медленно расставалось с последней листвой, а я видел в этом печальном обнажении парафраз себя. Впрочем, скоро в голове у меня не осталось ресурсов на подобные сравнения. Я упрощался, день за днем расставаясь с собой. Из руководителя, вдохновлявшего работу всего центра, я превратился теперь в подопытную мышь, а удачнее было бы сказать – в того кролика, что был когда-то распят на столе во имя науки.
Справедливости ради стоит отметить, что я не тупел. Да, какая-то функциональная часть стала подводить меня, но это не доставляло мне неудобств. Я по-прежнему ощущал свою целостность, помнил и о себе настоящем, и о себе прошлом. Я просто будто бы ушел на глубину, подальше от суеты у поверхности. Моя внутренняя скорость стала иной, медленной и тягучей, но даже на этой пониженной передаче осмысление действительности было ясным и непрерывным. И это не доставляло неудобств – по крайней мере, лично для меня. Во мне просто исчезла потребность обгонять наш мир, я словно перешел с изнурительного мысленного бега на шаг и теперь удивленно осматривал спешащих вокруг себя людей, не понимая, к чему им этот ежедневный надрыв?
Моя неторопливая нирвана длилась недолго.
<< Предыдущая часть ||| Следующая часть >>
Понравился текст? Хочешь узнать, что было дальше, или, наоборот, понять - про что это вообще? Скачай книгу целиком на Литрес! Бесплатно на промопериод!