История эта из личного дневника Елены Борисовны Покровской, племянницы Николая Степановича Гумилева.
Елена Борисовна с 1920 года работала в отделе рукописей Пушкинского дома. Она сохранила для нас мгновения жизни многих замечательных людей своего времени.
Покровская писала об академической и литературной жизни Петрограда 20-х годов 20 века, о встречах с А. Ахматовой, С. Есениным, Вс. Рождественским, А. Кони и мн. мн. др.
Летом 1924 года молодая Елена отдыхала в санатории Дома ученых в Детском Селе. «Сандомуч» жил весело.
Обитатели его были люди творческие и в развлечениях толк знали. К их «концертно-театральной» бригаде часто присоединялись гости санатория: знаменитые поэты, музыканты и актеры.
В один из теплых летних дней 1924 года в санаторскую столовую ворвался некий Конский и завопил:
«Есенин безобразничает в парке!»
Далее он рассказал, что Есенин сидел рядом с Пушкиным, обняв его за плечи, на знаменитом памятнике у Лицея и что с ним (о «ужасная новость») двое голых парней. И что, насидевшись на памятнике, Есенин в сопровождении голых отправился к вокзалу.
Именно последнее из всего сказанного Конским услышала Ольга Аркадьевна Шевелева. Профессор Шевелева обожала творчество Есенина и стала уговаривать Покровскую:
«Алёнушка, пойдемте на вокзал!».
Елена Борисовна пыталась убедить ее что это неуместно и что с поэтом голые, но Шевелева сказала:
«Идемте, не бросите же вы меня одну?»
Я понимала, что пускать её одну было бы жестоко и небезопасно.
Мы пошли. На платформе было много народу, скоро должен был подойти поезд на Петроград.
Не успели мы появиться, как нам на встречу появился Есенин, а с ним два голых человека, на них были только «дикарские пояса» из полотенец.
Сам Есенин был одет корректно, на нем были бежевые брюки и красная шелковая рубашка с пояском, красивые замшевые туфли.
Увидев нас, Есенин заулыбался и пошел прямо на нас, а рядом трусили голые. Ольга Аркадьевна разулыбалась, здороваясь с Есениным, а рядом голые раскланивались и щелкали босыми пятками, я готова была сквозь землю провалиться, но, к счастью, подошел поезд, и голые полезли в окна, так сказать, в подтверждении их неприятия условностей культуры.
А Есенин остался. Предложил Ольге Аркадьевне посидеть на скамейке в сквере у вокзала.
Есенин рассказывал о себе, о своей литературной учебе, он не считал себя самоучкой без школы, без предков. Оказывается, он хорошо знал теорию и труды великих предшественников и современников. Не только знал, но умел профессионально оценивать.
Смешно и зло рассказывал он о Мережковских, как-то двойственно о Клюеве, с любовью и преклонением о Блоке.
Рассказывал, что, приехав в Ленинград, выйдя с вокзала, стал спрашивать прохожих, где живет Блок и как к нему пройти, и вдруг оказалось, что никто не знал, где живет Блок, а некоторые не знали кто такой Блок! Наконец нашелся знающий, и Есенин пешком пошел на Пряжку. Подробно говорил о встрече, об участии Блока, не просто послушал, а захотел помочь, послал к Городецкому.
Ольга Аркадьевна была счастлива: «А Вы не хотели идти, ах, Алёнушка, Алёнушка…»
Подписывайтесь на Русский архив