Истории о Балбесе.
Эти истории про маленькое черное хтоническое зло, появившееся в одной московской семье, написаны по рассказам членов этой самой семьи. Имена и фамилии изменены. Но имя чудовища, все еще держащего семейство в пожизненном рабстве, осталось неизменным.
Итак Сказка первая.
Балбес родился прохладным мартовским днем. Народ в лице Тани, Василия Хрюкиных и дочери их, шестилетней Дуни, собравшийся поприветствовать появление новой жизни, даже не представлял себе, какое хтоническое зло вошло в их мирную любящую семью.
Балбес был единственным сыночком подобранной с улицы кошки Нюрки. Нюрка досталась Хрюкиным уже в интересном положении и совершенно случайно. Отец семейства вышел из дома с мусорным ведром и тремя сотнями, выданными супругой на хлеб, молоко и другие необходимые к завтраку продукты. А вернулся с беременной замухрышкой с печальными библейскими глазами на приплюснутой персидской морде и упаковкой кошачьего корма. Таня открыла было рот, чтобы высказать этому отцу Терезию всё, что о нём думает, но споткнулась об исполненный горечи и глубокой душевной печали кошачий взгляд. Точку в вопросе удочерения пучеглазого страшилища с помойки поставила маленькая Дуняша, вышедшая на кухню и с воплем детского незамутненного счастья кинувшаяся обнимать «киииису».
Нюрка, названная так в честь нежно любимой троюродной тети Василия, на кухне прижилась. Лоток освоила сразу же, кушала, что дают, дружила с маленькой Дуней, старалась не попадать под ноги суровой Татьяне, а к отцу семейства относилась с плохо скрытым обожанием, памятуя, кому обязана своим счастьем. Её пузо все росло и росло, пока однажды рано утром печальный мяв не огласил квартиру Хрюкиных. Мяв не был громким, но в нём было столько грусти и даже страха, что Татьяна, с трудом разлепив глаза, встала с постели и пошла к страдалице. Та лежала на своей подстилке и стенала, глядя огромными глазами на хозяйку. Подстилка под ней была мокрая. Таня вздохнула, открыла нижний ящик кухонного буфета и принялась рыться в полотенцах, выбирая постарше и поплоше. А Нюрка тем временем произвела на свет маленького абсолютно черного котенка. Уже успевшие выползти из своих теплых постелей Вася и Дуня склонились над мамой и дитятком, вполголоса обсуждая, какое имя дать новорожденному. Сердитая Таня, которой не дали доспать в единственный выходной, сунула дражайшему супругу слегка драное, но мягкое и чистое полотенце.
-Как послед отойдет, сменишь подстилку, - сказала она голосом разбуженной валькирии. -Потом надо будет коробку раздобыть.
-Какой послед?- запаниковал городской парень Василий, никогда не принимавший кошачьи роды и не имевший понятия об особенностях котодеторождения. Впрочем, ответ он получил почти сразу и даже не очень испугался не слишком приятного зрелища. Таня гремела посудой, ставила на печь турку с кофе, и вскоре пленительный аромат божественного напитка поплыл по квартире. Василий осторожно сдвинул Нюрку и её единственное дитя в сторонку, чтобы перестелить подстилку. Дуня тем временем внимательно разглядывала крошечный писклявый комочек, а потом попыталась взять его на руки.
-Доню, оставь этого балбеса в покое и марш чистить зубы и умываться!- скомандовала Таня.
Так маленькое черное зло, пришедшее в семью Хрюкиных, получило имя.
Балбес подрастал фактически в обнимку с Дуняшей, которая всегда мечтала о своем собственном животном. Каждое утро она приходила поприветствовать кошачье семейство и приласкать Нюрку и её сына. Шли дни, недели, подросшее зло начало покидать налёженное место под матушкиным пузом. А однажды под утро Дуня проснулась от того, что кто-то пролез к ней под одеяло. Малышка приподняла край и на неё взглянули невинные зеленые очи наглой черной морды. Подросший Балбес решил опробовать новые угодья для сна. Дуня погладила его между ушами и забрала поближе, сладко уснув в обнимку с узурпатором. У Тани, нашедшей эту парочку часом позже, рука не поднялась разлучить их.
Миновала осень, три месяца пролетели как один день. Декабрьским непогожим утром квартиру Хрюкиных огласил исполненный ярости негромкий вопль матери семейства. Татьяна металась по комнатам в поисках ключей от потрепанного древнего мерса, являвшегося достоянием семьи.
-Где они? Я их пять минут назад клала сюда, на тумбочку!
-Балбес утащил, - простодушно ответила Дуняша, уже одетая и приготовленная к отвозу в сад, - он поиграется и вернет.
Стоявший рядом Василий торопливо прикрыл ушки дочери ладонями. Таня ругалась нечасто, всегда по делу, но уж если ругалась, то от всего сердца.
-Ладно тебе, Тань, - примирительно сказал он, поднимая Дуньку на руки, - мы спокойно доедем на метро. Тебе тоже стоит. А то все опоздаем, пока найдем ключи.
Отец с дочерью умчались в сад и на работу, Татьяна не сдавалась, пытаясь отыскать заветные ключики. Балбес принёс их сам, волоча связку за брелок в виде деревянной гусыни. Бросил в середине комнаты и смылся со скоростью звука. Татьяна сгребла ключи, посулив мелкому поганцу хорошую трепку вечером, и полетела на работу.
Подъезжая к перегону, через который обычно срезала путь, она увидела столпотворение. Несколько десятков машин столкнулись на обледенелой трассе, чуть поодаль нервотрепно плясали полицейские мигалки, им вторили мигалки карет скорой помощи, подъезжавших с другой стороны. Татьяна невольно вздрогнула и спустила окно, высунув голову и обращаясь к стоящему у обочины водителю древней «копейки».
-Давно тут такая свистопляска?
-Да полчаса уже точно, - ответил пожилой водитель, - у меня примерно в то же время ласточка моя заглохла. Повезло, можно сказать. А то был бы в самой гуще.
«Был бы в самой гуще» - от этих слов у Татьяны засосало под ложечкой. Выходит, те полчаса, что она потратила на поиски ключей, по сути спасли ей машину, а может и жизнь. Она посмотрела на дедулю рядом с «копейкой».
-Ладно, опаздывать, так опаздывать капитально. Если хотите, возьму вас на буксир.
Дома Балбес забрался на подоконник, плотоядно глядя на голубей, собравшихся по другую сторону окна, и дьявольски сощурился.