Говорили, что писатель Валентин Катаев был поцелован Богом. Он прожил долгую и счастливую жизнь вместе со своей обожаемой Эстер и двумя детьми. Он ходил по лезвию ножа, но судьба его хранила и от войны, и от Сталина, и от многого другого. Сегодня дети Катаева делятся своими воспоминаниями о том, что происходило вокруг них и их отца в те далекие годы.
Аресты друзей
Елена Катаева вспоминает, как в их доме начались аресты — забрали Исаака Бабеля в ночь, когда он уехал с дачи Катаевых. Валентин Петрович и Эстер Давыдовна предлагали писателю остаться ночевать у них в доме, но он отказался и решил ехать в Москву. Катаевы проводили приятеля, а спустя два дня узнали, что его забрали той же ночью прямо в Переделкино. Гораздо позднее была арестована частая гостья в семье Катаева, Лидия Русланова.
Когда забирали друзей Валентина Петровича, к нему приходили их родные и просили что-нибудь сделать. И он делал что мог. И не раз на него кричал Фадеев: “Сукин ты сын, сколько же можно!.. Я тебе сколько раз говорил: не смей никого к себе пускать, не смей писать Сталину. Я больше не могу тебя защищать.
Дети рассказывают, что Катаев не испытывал страха перед волной повальных арестов. По крайней мере, он никогда не рассказывал им, что боялся. Но, по словам Эстер Давыдовны, иногда он тихо спрашивал ее: “Что же будет с вами?..”
С властью Валентин Петрович старался не соприкасаться. Он полагал, что многие люди гибнут оттого, что устремились чересчур высоко. Мол, чем дальше от Кремля, тем спокойней.
Сын Катаева Павел вспоминает:
“Позднее мы с отцом говорили на эту тему. Я спрашивал его: “Папа, а почему они погибли? Каким образом отбирались жертвы?” Он отвечал: “Я не знаю, но мне кажется, что они находились слишком близко к власти”.
Как Катаев Сталину отказывал
Однажды, перед самой войной, Катаева вместе с братом пригласили на новогодний банкет. Летчики, писатели, поэты, военные, строители, ученые пили, ели, веселились как могли. И вот среди всеобщего гомона к поддавшему Валентину Петровичу подошел Поскребышев: “Товарищ Катаев, вы очень нужны, с вами хочет поговорить Иосиф Виссарионович”. На что писатель ответил: “Здесь какая-то ошибка — это не меня, а моего брата”. Смущенный Поскребышев отошел, но спустя некоторое время вернулся с той же настойчивой просьбой: “Валентин Петрович, вас просит Сталин”. Катаев повторяет: “Да это шутка — вызывают не меня, а Петрова”. Так вождь народов и не дождался веселого писателя. Видимо, взбешенный Поскребышев передал хозяину, что Катаев не в состоянии подойти. Вдова Катаева признается: “Когда мне рассказали о случае со Сталиным, я спросила у Вали: “Это правда?” Он ответил: “Молчи”.
Как Катаев дерзил Сталину
Со Сталиным Катаев сталкивался не только в Кремле. Несколькими годами ранее он позволил себе весьма вольно обойтись с вождем. Валентин Петрович выступал категорически против создания широкого творческого объединения писателей, о чем он и высказался на одном из больших писательских собраний с участием Сталина. Но в разгар выступления Иосиф Виссарионович резко прервал Катаева. Когда же вождь закончил и разрешил Катаеву продолжить, тот довольно смело парировал: “После того как Иосиф Виссарионович так блистательно закончил мою речь, мне больше сказать нечего”. Естественно, в зале воцарилось молчание. Вокруг писателя, который только теперь понял, что сморозил, образовалась зловещая пустота. Катаев ждал, что сейчас подойдут и заберут. Но не подошли и не забрали — пронесло. Почему проносило?
Под защитой друга
Катаева всегда защищал Александр Фадеев, глава Союза писателей СССР. “Ой, Валя, если бы ты знал, какие на тебя телеги приходят”, — говорил он Катаеву. Фадеев вообще часто появлялся в доме Валентина и Эстер. Сам сибиряк, он любил поболтать с мамой Эстер Давыдовны, тоже сибирячкой. Фадеев стал для Катаева надежной каменной стеной. Но, как говорится, нет таких крепостей... Поговаривают, что Валентин Петрович числился в так называемых “вторых списках” — среди тех, кого предполагалось арестовать во вторую очередь. Однажды после одной из вечеринок Катаев гулял вместе Фадеевым и спросил у него: “Слушай, Саша, скажи мне, ты руководишь Союзом, а кто у нас оттуда?” Тот ему: “Валь, это же я”.
И Хрущева не побоялся обидеть
После смерти Сталина на Катаева “положил глаз” Хрущев, который пытался поставить его во главе вновь созданного Союза писателей РСФСР. Валентин Петрович уперся, что называется, рогом и категорически отказался от такой сомнительной чести. Хрущев в ответ категорически обиделся, но тем не менее дал согласие на назначение Катаева главным редактором “Юности”. Правда, первоначально журнал планировали сделать детским и назвать чуть ли не “Товарищ”. Но Валентин Петрович создал свой собственный проект, где каждый более-менее талантливый человек мог напечатать свои вещи. Само собой разумеется, власть подобных вольностей позволить не могла, и Катаеву приходилось пробивать свою точку зрения с большой кровью. В конце концов он не выдержал и просто ушел. Сам, ни у кого не спросив разрешения, написал вышестоящим начальникам записку “Ставлю вас в известность, что с такого-то числа я перестаю быть главным редактором журнала “Юность” — и перестал приходить на работу.
Был жуткий скандал — его вызывали в ЦК, грозили: “Не ты себя назначал, не тебе себя и снимать. Если не вернешься, никакой заграницы тебе больше не будет”. Но Валентин Петрович выдержал характер и ответил: “Не вернусь”. А сам приехал домой и сказал жене: «Бедная ты моя, может меня даже и арестуют».
Михаил Суслов — второй человек в партии, а по существу первый — позвонил Катаеву и попросил поддержать решение партии, правительства и Союза писателей. Катаев решил, что, раз он живет в этой стране, ему не нужны конфликты с властью, поэтому вернулся и более особо не конфликтовал.