Я училась в десятом классе. У нас был физрук — мужчина лет сорока. У него была привычка обнимать девочек, в том числе семиклассниц. Моя подруга здоровалась с ним поцелуем в губы, и это считалось нормальным. В школе никто внимания на это не обращал, все были в курсе. Многие так с ним здоровались.
До того, как он пришел к нам, в школе не было физкультуры. А он открыл секцию пешеходного туризма, школа стала выходить на какие-то уровни, выигрывать конкурсы, соревнования, получать гранты. Поэтому его уважали. К тому же это маленький поселок, там всего одна школа.
Я и моя одноклассница шли на золотую медаль. Нам не понравилось, что он нас обнимал, и мы сказали ему об этом. В ответ он начал ставить нам низкие оценки, аргументируя это тем, что мы якобы саботируем занятия. Однажды он специально отправил нас в раздевалку, а сам увел остальных из спортзала в другое помещение, чтобы потом обвинить нас в том, что мы не пришли на урок.
Родители нам поверили. Мамы помогали нам писать жалобы. Через несколько лет мы узнали, что на него было еще несколько заявлений в районном горисполкоме, и если бы еще одно вышло на районный уровень, его бы лишили учительской практики. Наша директриса, видимо, не пустила наши жалобы дальше. Они были в каких-то близких отношениях. Она нам говорила: «Я вам не верю, это уважаемый учитель».
Наших одноклассников вызывали давать свидетельские показания. Одноклассники нам сказали прямым текстом, что верят нам и видят, что происходит, но против него не пойдут, потому что им нравится ходить с ним в туристические походы.
В итоге мы с одноклассницей забрали документы из школы. Она пошла в медицинский колледж, а я не знала куда пойти. Перед первым сентября ко мне домой пришла завуч и попросила вернуться, потому что уход двух медалисток стал большой потерей для школы. Она пообещала, что я смогу не ходить на его уроки, и я вернулась. Я так ни разу и не сходила ни на физкультуру, ни на труд, который он тоже вел. Моя младшая сестра, которая училась в этой школе, тоже к нему не ходила.