"Шурочка!",- с набитым тушеным мясом ртом льстиво проговорила Аннушка,-" Как у тебя все вкусно! Бесподобное мяско! У тебя - талант! Шеф-повар любого ресторана тебе в подметки не годится!" Сказав это, Аннушка сделала себе добавку, выгребая из объемной посудины практически остатки тушеного мяса.
Затем они пили чай и Аннушка восторженно нахваливала испеченный Шурочкой торт, убывавший с катастрофической быстротой...А Шурочка купалась в потоке восхвалений подруги и на самом деле считала себя непривзойденной хозяйкой.
После чая Аннушка дремала на диване, ей было тепло и уютно под пледом, которым заботливо укрыла ее Шурочка, а сама Шурочка старалась не слишком шуметь, перемывая посуду.
Аннушка, навалявшись на диване, отвела душу, обсуждая: негостиприимную соседку из квартиры напротив, жадных бывших сослуживцев Сидоровых, которые переехали на пмж в Москву и ни разу не пригласили Аннушку в гости, а ведь она им прозрачно намекала!
Когда наконец-то Аннушка засобиралась домой, то оказалось, что она не может нагнуться, чтобы завязать шнурки на кроссовках. Она попросила Шурочку, но та, смеясь, сказала, что пусть все же постарается сама это сделать, пришлось Аннушке, прилагая неимоверные усилия, отчего у нее лицо стало багрово-красным, все же изловчиться и кое-как шнурки завязать, при этом она отложила в памяти: обувь для гостевания должна быть без шнурков!
Прихватив пакет с гостинцами, Аннушка убыла на такси домой, странно, но у нее и на этот раз не оказалось нужной суммы таксисту, так что заплатила сердобольная Шурочка. Но Шурочке было обещано возместить и эту сумму, и ту, что она заплатила в прошлый раз.
А Шурочка вернулась домой... и даже с чувством облегчения... все же это - великий труд быть гостеприимной, хорошей и не жадной...Ей было невдомек, что ее как-то используют. Но когда-нибудь у нее наверняка упадет пелена с глаз и она увидит все в истинном свете.