Мне вот недавно стало любопытно, как бы в литературе выглядела сцена флирта между охотником на нечисть и демонессой. Понятно, что эти два архетипа враги, и нормально флиртовать они бы не стали. Но вот если предположить, что действительно попав в ситуацию, в которой они не могут сражаться, а словесная перепалка уже себя изжила, то в желании доказать противнику своё превосходство, они могли бы начать хвастаться своими подвигами. Между врагами ведь существует связь, даже особое влечение может быть, если они разного пола. И попробовал я изложить эту ситуацию на бумагу.
– Великан, – гордо заявляет демонесса, – нанесла семьдесят семь порезов за четыре минуты.
– Стая гарпий. Хотя бы один промах – конец, – вспоминает охотник, – до сих пор шрамы не свёл.
– Однажды убедила короля, что священники хотят его запереть в монастыре – смеху потом было.
– Укротил феникса голыми руками.
– И что?
– И что? Да раскалённые угли и то холоднее, чем жар феникса!
– Сойдёт, – подумав, решает обольстительница, – однажды меня заточили на три сотни лет, и я слопала сама себя.
– Ладно. Так-так-так, однажды я разбудил армию скелетов на священной земле, но мне было стыдно и страшно признаться, поэтому я за ночь самолично разобрался с костяной ратью из трёх тысяч восемьсот одиннадцати усопших.
– Неплохо. Однажды надо мной проводили экзорцизм, в ходе которого я вынудила всех присутствующих святош станцевать голышом, после чего я переключилась на твоих коллег, сладенький.
– Мне нет дела до псов господних, хвостатая, однако помню, как я встретил жабодемона. Он был как скала: ни стрелы, ни святая вода его не брали. Я зашвырнул ему в пасть все распятья, что у меня были. Хоть его и разворотило – он всё ещё был жив. Пришлось ещё часа три над ним молитвы зачитывать.
– Я однажды создала целый корабль пиратов-призраков, только чтобы слаще спалось под ругань встреченных нами моряков.
– Ну ты и…
– Продолжай, мне нравится.
– Не дождёшься… как-то я был одержим и сам провёл над собой очищение – мной ты не подпитаешься.
– Не дразни меня, если решу, что твоя воля слишком сильна – настрою против тебя твоих же епископов. Мне не в первой.
– Нашла чем пугать. Однажды один священник решил, что без меня нашему ордену будет лучше, и сделал на меня заказ.
– И чем всё закончилось?
– Одному из нас пришлось уйти на покой.
– Но ты сейчас сидишь передо мной.
– Да, я сижу перед тобой.
– И чем после этого вы отличаетесь от нас?
– Эх, каждый день себя спрашиваю…
Вот такая банальная миниатюра, которая может перерасти в дружескую или даже любовную историю не самого приятного покрова, если понимаете о чём я. Запретный плод, всё такое, грань между добром и злом. Как считаете, имеет что-то подобное право на существование?