Победа над страхом смерти: искусство управлять судьбой!

Коу отвел меня в уединенную пещеру, где мне предстояло провести целую ночь. Эта пещера, хотя и отстоявшая от других довольно далеко, была со­ единена с ними системой подземных ходов, частью естественных, а частью проделанных специально. Они также выполняли роль вентиляционных кана­лов, и поэтому пещера для созерцания хорошо снабжалась свежим воздухом. Сухие и теплые стены создавали ощущение уюта. Посредине лежала новая циновка, по-видимому приготовленная именно для меня.

Все это я увидел в свете лампы, которую захва­тил с собой Коу. Но окружающая обстановка не по­казалась столь же привлекательной, когда Старший брат покинул меня, унося единственный источник света, и пещера погрузилась во мрак. Тем не менее, здесь не было никаких отвратительных объектов. В полном безмолвии и темноте я должен был силой мысли превратить в такой объект собственное тело.

Я вступал на стезю буддийской йоги - становился йогином, адептом традиции, готовым узреть стадии трупного разложения собственной телесной обо­лочки и не ужаснуться увиденному.

Казалось бы, зачем и кому может понадобиться такая практика и к какому духовному росту способ­ны привести эти чудовищные фантазии? Но дело в том, что человек, решившийся приблизиться к нир­ване, да еще и претендующий исцелять больных, утешать скорбящих, должен перешагнуть границу между жизнью и смертью. Да, именно страх смерти, свойственный обычным людям, и подтачивает жиз­неспособность. Чтобы вырвать его с корнем из чу­жого сердца, необходимо самому навсегда освобо­диться от него.

Практика созерцания отвратительных объектов подавляет в человеке страсть к материальному ми­ру к цвету и форме, к приятным осязательным ощущениям. А кроме того, она освобождает от стремления к славе и от жажды почестей.

Ка объяснял мне прежде Санита, если ученик сильно привязан к любованию окраской материаль­ных объектов, то ему следует избрать созерца­ния посиневший или почерневший труп. А тот, ко­го страстно влечет к себе не цвет объектов, а их фор­ма, должен сосредоточить свое внимание на образе трупа, обглоданного волками или шакалами.

Для йогинов, чье сознание скованно влечением к осязательным ощущениям и кто не способен надол­го отвлечься от мыслей о чувственных наслаждени­ях, о былых сексуальных утехах, подходящим объ­ектом созерцания будет труп, кишащий червями, или скелет, удерживаемый в целости еще не истлевшими сухожилиями. А для йогинов, помышляющих о почестях и славе, лучше всего сосредоточить сознание на довольно банальном образе бездыхан­ного тела, навсегда покинутого жизнью.

Однако мне надлежало полностью освоить все разновидности такой практики, не ограничиваясь чем-то одним. Я припомнил наставление Саниты:

- Вам как целителю будет несложно овладеть этой важнейшей техникой созерцания, - говорил он, - ибо в вас пылает космический огонь, и с его помощью вы сумеете закалить сознание, реализовав заложенную природой выдающуюся способность к сосредоточению.

Приступая к практике, я проникся той реши­мостью, без которой созерцание гибели собствен­ного тела попросту немыслимо. Сосредоточив­шись на теле как "отвратительном объекте", мне предстояло вызвать в воображении каждую стадию гниения и отмирания живой материи. Плод прак­тики заключался в том, чтобы от глубоко въевше­гося в сознание образа тела в качестве "моего" пе­рейти к видению его только как некоего тела, кото­ рое не может последовать за сознанием в новое рождение.

Я для начала сосредоточился на большом пальце правой ноги и в деталях представил, будто бы там образовалась гангренозная язва и начали отмирать мягкие ткани. Усиливая сосредоточенность, я видел внутренним зрением, как они сползают, оголяя часть уже омертвевших костей.

Расширяя сферу созерцания, я зрительно вос­создавал образ собственного тела, охваченного тле­нием, и дошел в этом созерцании до видения скеле­та. Лишь иссохшие сухожилия удерживали этот ске­лет от рассыпания.

Далее, следуя наставлениям Саниты, я вообра­зил точно такую же картину, но применительно к образу Коу - этого улыбчивого весельчака, полно­го жизненной силы и здоровья. Теперь и он превра­тился в истлевший скелет. А затем я проделал то же самое, представляя себе других обитателей вихары и окрестностей. Мысленно превратив в тлен всех, ко­го хоть раз здесь встретил, я вскоре увидел, что пе­щерная обитель, прилегающие к ней леса, деревня в долине заполнены человеческими скелетами.

Однако эти жуткие картины не внушали мне ни­какого ужаса - ведь в действительности каждый че­ловек имеет скелет, и когда-нибудь этот скелет об­нажится. Но сознание не погибнет со смертью тела, а пойдет к новому рождению, и, зная это твердо, нет смысла опасаться смерти. Только теперь я полно­стью и окончательно постиг важнейший закон: от­сутствие страха телесной смерти - необходимое условие долгой жизни.

Продвигаясь дальше в своей практике, я снова сузил сферу сосредоточения до образа собственного скелета и начал мысленно отсекать от него отдель­ные части - сначала правую нижнюю конечность, затем левую. Они как бы навсегда умирали для мое­го сознания. Затем я отсек кости таза и нижний от­ дел позвоночника, грудную клетку и так постепен­но дошел до плечевого пояса, исключив только ру­ки. Но и их надлежало отсечь.

В конце концов мое сознание сосредоточилось в пределах правой половины черепа. Кроме этого, я уже ничем более не обладал. И все-таки мне удалось невероятным усилием воли "передвинуть" сознание в ту область лба, где располагается так называемый третий глаз.

И в этот момент нахлынуло озарение. Я вдруг ра­зом увидел всех исцеленных мной пациентов и от­четливо узнал каждого. Их дальнейший жизненный путь освещала золотая Звезда-Семерида, и благода­ря этому они своей энергией усиливали и поддер­живали друг друга, сами о том не подозревая. Доб­рые и враждебные, щедрые и скаредные, образован­ные и невежественные, они все были мне равно дороги, как самые любимые и близкие друзья, как абсолютно родные существа. Я с величайшей радостью отдавал свое сердце каждому. Всепоглощаю­щее блаженство размыло границы моей личности. Я полностью отождествился с этими людьми, но од­новременно и любой из них был мною. Я ощущал себя лишь проводником того священного огня, ко­торый исцелил и объединил их.

Мои глаза внезапно раскрылись. Ослепитель­ное сияние заполняло пещеру. Тьма исчезла на­всегда...

Практика созерцания отвратительных объектов продолжалась семь ночей. Но, несмотря на отсутст­вие сна, бодрость и энергия переполняли меня. По утрам, выходя из пещеры, я с душевным подъемом встречал восход солнца, а затем около часа прогули­вался по горным склонам, наслаждаясь видом про­ будившийся природы и пением птиц. Прозрачная ясность и гармония прочно установились в моем со­ знании.

Вареный клейкий рис, кокосовое молоко и чис­тейшая вода из горного ручья сделались для меня самой желанной пищей, и вкус чего-либо иного со­вершенно позабылся. Воздух, земля под ногами, солнечный свет давали энергию, необходимую для жизни и занятий созерцанием. Цель, к которой я неуклонно продвигался в своих поисках, очерти­лась с поразительной отчетливостью.

Вскоре сущность созерцания отвратительных объектов открылась мне во всей полноте. Это была практика уравновешивания стихий земли, воды, ог­ня и воздуха - четырех первоэлементов, из кото­рых, как полагали буддийские алхимики, и состоит человеческое тело. "Огонь" сознания, то есть сила духовного сосредоточения, приводит стихии в со­ вершенную гармонию, и организм, который уже бо­лее не воспринимается человеком как "мое тело", начинает великолепно работать, наполняясь энер­гией и прочным здоровьем. Практика созерцания отвратительных объектов являлась вариантом алхи­мической трансмутации - одной из необходимых ступеней в овладении искусством бесконечно дол­ гой жизни.

Могу сказать как целитель, что умение видеть в теле только тело, а не "мое тело", освобождает чело­ века от риска многих заболеваний, поскольку здо­ровье перестает зависеть от психологических состо­яний. А кроме того, оздоровляется и эмоциональная сфера. Мы привыкли лелеять свои эмоции, придавая чрезмерное значение негативным пережи­ваниям и не думая при этом, сколько лет полноцен­ной жизни они отнимают и сколькими болезнями мы им обязаны.

В чем корень ошибки? Большинство людей не­ осознанно убеждено, будто бы приближению старо­сти и смерти препятствуют разнообразные телесные наслаждения - деликатесная и обильная пища, комфорт, минимизирующий физические усилия, праздность, возможность переложить свои обязан­ности на чужие плечи, погоня за яркими и необыч­ными сексуальными удовольствиями, а также поче­сти и прославления. А поэтому все то, что мешает непрерывно наслаждаться, вызывает в одних людях острые негативные переживания - вражду, ненависть, а в других - тягостную тоску, ощущение своей неполноценности или неудачливости. Но в обоих случаях это влечет за собой нарушения здоро­вой жизнедеятельности организма, деформирует или вовсе уничтожает хорошие личностные задатки и таланты.

Люди ошибочно отождествляют сознание с те­лом, и из этого отождествления рождается извра­щенное бессмысленное себялюбие, не имеющее ничего общего с истинной любовью и уважением к себе как к Человеку. Подобное себялюбие находит мнимую поддержку в якобы научных представлени­ях о том, что со смертью тела гибнет и индивидуаль­ное сознание.

Но в действительности материалистическая наука лишь принимает такое положение в качестве постулата, ибо доказать уничтожаемость сознания никто из ученых и не взялся бы. Более того, считая головной мозг "Органом" мышления, современные биологи давно отказались от тезиса вульгарных мате­риалистов, будто "мозг выделяет мысль, как печень - желчь". Природа сознания до сих пор не изучена и, несмотря на обилие разнообразных исследований и публикаций, все еще остается для науки неразрешимой загадкой. А значит, нет никаких научных основа­ний слепо веровать в то, что сознание прекращает су­ществовать в момент телесной смерти.

Страх смерти, произрастающий из ошибочного отождествления тела и сознания, то есть из невеже­ства, абсолютно бесполезен для сохранения жизни. Полностью находясь во власти этого тяжкого пере­живания, человек утрачивает способность прини­мать продуктивные решения, так как разум оказы­вается парализованным.

Практикуя созерцание отвратительных объек­тов, буддийские йогины полностью освобождаются от разрушительной привычки носиться с собствен­ными негативными эмоциями и психологическими проблемами и уничтожают в себе животный ужас перед небытием. Им открывается принципиальная неуничтожимость сознания, продолжающего свое существование и п0сле разрушения этой временной телесной оболочки.

Последователи святейшего У Паниты, размышлял я, владеют тайной неограниченного долголетия.

Но на пути к ней они веками практикуют алхимию ртути и будцийскую йогу, а затем подвергают себя смертельно опасному обряду перехода в бесконечно долгую жизнь. Такой путь не может быть уделом миллионов обычных людей, это - стезя вешающихся личностей. И все же в рассказе Коу о Великих Мастерах традиции вейкза скрывается какой-то секрет, позволяющий многим, а не только отдель­ным людям значительно увеличить продолжитель­ность жизни, - ведь существует где-то в Бирме де­ревня долгожителей, в которой побывал Волгин.

Интуитивно я знал, что вскоре этот секрет рас­кроется.