В сокращённом варианте данная статья опубликована в РИНЦ. В этом варианте впервые с исторической научной позиции подробно разбирается приход к власти в России А.В. Колчака, свергшего власть Евробанков и вступившего в борьбу с ФРС США (большевиками). Попытка Российского правительства организовать независимую финансовую систему была обречена, в виду неравенства ресурсов,. Золотой запас России был захвачен и вывезен из страны, который аккумулировался на счетах большевистской верхушки (Ленина, Красина и т.д.) в европейских и американских банках, а сама Россия сдана в концессии на дичайших условиях иностранным мародёрам.
Годами множество «историков» обосновывают приход к власти А.В. Колчака происками интервентов, английской разведки, буржуазии и т.д. Так ли это? Кто привёл к власти адмирала и почему, описано в этой статье (Шариковым не читать).
Деятельности Верховного правителя адмирала А. В. Колчака посвящены десятки книг и сотни статей, однако ключевое событие его прихода к власти - омский переворот 18 ноября 1918 г., по-прежнему остается не изученным.
Ставший Верховным правителем России А.В. Колчак не стремился к этому и не осуществлял никаких действий - фактически его привели к власти силы, никак прямо с адмиралом не связанные. Случай беспрецедентный в истории. Попробуем разобраться и мы.
В.И. Шишкин в своей работе основанной на мемуарах современников, отмечает о расхождения фактического и концептуального характера и объясняет это тем, что мемуаристы обладали фрагментарной и несовпадающей информацией, а также во время Гражданской войны занимали разные политические позиции.
Г.К. Гинс занимал высокие должности в Российском правительстве и постоянно контактировал с рядом ключевых участников переворота, он несомненно располагал достоверной информацией о том, кто и как его подготовил, но поделился ей очень скупо, однако был первым из написавших о государственном перевороте, кто лично участвовал в заседании Совета министров 18 ноября 1918 г.
Он свидетельствует что, после сообщения П.В. Вологодского об аресте членов Директории и невнятной информации со слов каких-то очевидцев о ночных событиях в зале заседания, некоторое время царило «тягостное молчание». И делает выводы: «Я могу утверждать, с полным убеждением, что для подавляющего большинства переворот был совершенно неожиданным», «Могу также с уверенностью сказать, что о перевороте ничего не знал и Колчак», «Совет министров был застигнут врасплох».
Гинс резюмирует: «Роковая неожиданность переворота поставила Совет министров перед фактом, заставила его принять решение без подготовки, избрать диктатора, недостаточно оценив его качества, определить его права, не выяснив твердо политических целей. Те, кто свергнул Директорию, приняли на себя тяжкую ответственность, и, судя по тому, что произошло, они, видимо, мало продумали политическую программу будущего, сговорившись лишь на замене Директории Колчаком».
Таким образом, в результате событий, произошедших в ночь на 18 ноября 1918, одна часть власти (Директория) неизвестной силой была арестована, а другая (Сибирское правительство) была застигнута врасплох, причём и будущий диктатор А.В. Колчак по мнению Гинса ничего о перевороте не знал.
Что же это за сила, которая может позволить себе арест по сути половины Правительства страны и о которой не знает вторая – по сути находящаяся в конфронтации с первой?
В исторических трудах приняты несколько версий: Интервенты и омские круги - это указал И.М. Майский который ко времени написания мемуаров уже являлся членом РКП(б). Он в своих мемуарах утверждал, что в свержении Директории «прямо или косвенно» участвовали такие «руководящие члены» Временного Сибирского правительства, как П.В. Вологодский, Г.К. Гинс, И.А. Михайлов, В.Н. Пепеляев и «некоторые другие». Причастным к государственному перевороту И.М. Майский считал Омский блок общественных организаций, главу британской военной миссии генерала А. Нокса и начальника французской военной миссии при Российском правительстве генерала М. Жанена. В.И. Шишкин считает, что последнее утверждение в воспоминаниях молодого коммуниста И.М. Майского появилось не случайно: оно хорошо вписывалось в ленинскую концепцию гражданской войны, в которой решающая роль отводилась интервенции.
Опровергая это, о неожиданности прихода к власти А.В. Колчака пишет английский исследователь П. Флеминг цитируя паническую реакцию Лондона на заставшее Foreign offic врасплох известие о перевороте: "Крайне неудачное развитие событий… Похоже на настоящую катастрофу… Колоссальное препятствие нашим планам".
После прихода к власти А.В. Колчака, интервенты отказались поддерживать белых: по свидетельству британского полковника Дж. Уорда, «ни один…союзный солдат не сделал ни одного выстрела после того, как адмирал Колчак принял на себя высшее командование».
Версия высказана в 1921 г. Л.А. Кроль -заместителя председателя Временного областного правительства Урала и в этой должности тесно взаимодействовал с Директорией.
«Номинально создавалась диктатура адмирала Колчака, –– а фактически – власть тех, кто недавно еще именовался Сибирским правительством».
Однако, выше указанно о реакции членов Сибирского правительства на известие о перевороте, что идёт в разрез с выводами Кроля. Кроме того, Г.К. Гинс охарактеризовал поведение во время заседания Совета министров двух членов Директории: П.В. Вологодского и В.А. Виноградова. По его утверждению, после избрания А.В. Колчака Верховным правителем оба названных деятеля заявили о сложении ими своих должностей в Совете министров. Причем Г.К. Гинс привел аргументы, которыми мотивировал свое поведение В.А. Виноградов: «Он остался бы, если бы верил, что происшедшее принесет благо стране, но он в это не верит». Попытки уговорить В.А. Виноградова остаться в Совете министров в целях сохранения преемственности не увенчались успехом, тогда как П.В. Вологодский после недолгих колебаний согласился.
Это свидетельствует о том, что, хотя Вологодский и некоторые другие члены Сибирского правительства остались у власти и «избавились» от Директории, но эти события произошли ситуационно, а не как следствие планирования ими и осуществления переворота.
Есть свидетельство И.И. Серебренникова, с 4 ноября 1918 г. он был назначен министром снабжения Временного Всероссийского правительства. И.И. Серебренников имел хорошие отношения с большинством коллег по Совету министров и был очень осведомленным человеком, который сообщил, что в числе инициаторов переворота обычно называли В.Н. Пепеляева, В.А. Жардецкого, И.А. Михайлова, начальника Академии Генерального штаба профессора А.И. Андогского, казачьих офицеров В.И. Волкова, А.В. Катанаева и И.Н. Красильникова. Но при этом автор воспоминаний сделал оговорку: «Так ли это было на самом деле, я не знаю и утверждать не берусь».
Более определенно И.И. Серебренников высказался насчет А.В. Колчака, которого высоко ценил и уважал: «Лично я считаю только, что адмирал Колчак был осведомлен о заговоре и дал заговорщикам свое согласие принять на себя бремя диктатуры». Свою позицию бывший министр убедительно аргументировал тем, что «без этого предварительного согласия адмирала устроители переворота едва ли рискнули бы совершить таковой».
Важный момент наличия общения с А.В. Колчака с заговорщиками на предмет «принятия бремени диктатуры». Отметим это.
Кроме того, И.И. Серебренников привел исключительно ценное свидетельство о том, что «в своей речи А.В. Колчак указал на необходимость поторопиться с решением обсуждаемого вопроса, так как этого с большим нетерпением ждут заинтересованные силы».
Автор воспоминаний был уверен, что под «заинтересованными силами» А.В. Колчак имел в виду «те омские круги и те воинские части, которые произвели свержение Директории». «Заговорщики, – утверждал И.И. Серебренников, – несомненно ждали, чем кончится это экстренное заседание Совета министров. Если бы Совет не принял постановления о диктатуре Колчака – возможно, что он так же и теми же силами был бы, низвергнут, как и Директория».
О том, что соображения И.И. Серебренникова были не беспочвенными, свидетельствуют показания товарища министра снабжения И.А. Молодых, которые он дал на допросе в Иркутске еще в начале 1920 г. По версии И.А. Молодых, когда некоторые члены Совета министров стали проявлять колебания и возникло подозрение, что принятие необходимого заговорщикам решения об установлении военной диктатуры может не состояться, А.В. Колчак взял слово и решительно заявил примерно следующее: «Надо кончать. Если мы выйдем на улицу так, то нас разорвут войска».
Таким образом, кроме вышеуказанного общения с А.В. Колчаком на предмет принятия диктатуры, организаторы переворота являлись «омскими кругами и обладали воинскими частями», «способными разорвать» а также реальной возможностью низвержения Совета, как и Директории.
С учётом указанных выше фамилий попробуем идентифицировать данных лиц.
Работу в данном направлении проделал доктор исторических наук А.В. Ганин, который в своём труде «Академическая группировка»: участие в подготовке и реализации омского переворота 18 ноября 1918 года» делает разбор событий и характеризует участвующих в перевороте лиц.
Работа А.В. Ганина строится на разборе документа «Письмо полковника А. Д. Сыромятникова министру финансов И. А. Михайлову и В.Н. Пепеляеву от 14 апреля 1919 года», в котором Сыромятников в письме двум видным политическим деятелям белой Сибири отмечал, что «наше общее стремление спасти пошатнувшееся при Директории дело возрождения России заставило меня войти в число трех главных организаторов ноябрьского переворота… на меня выпала задача организовать переворот в военном отношении и обеспечить нейтралитет союзников при перевороте А.Д. Сыромятников с осени 1918 г. получил назначение на должность вр. и. д. 1-го генерал-квартирмейстера при начальнике штаба Ставки генерал-лейтенанте С. Н. Розанове и сил достаточных для осуществления переворота в прямом подчинении не имел.
Весь путь А.Д. Сыромятникова с 1918 метание от красных к антибольшевистским силам, интриги за спиной С.Н. Розанова 18 ноября 1918 года в Омске во время переворота, также он поддержит генерала Р. Гайду вовремя антиколчаковского восстания последнего 17-18 ноября 1919 во Владивостоке, а так же в конце 1919 г. участвовать в закулисных переговорах с чехословаками и командующим Народно-революционной армией, одним из эсеровских лидеров, штабс-капитаном Н. С. Калашниковым, с 1920 г. в Красной армии на командно-преподавательских должностях.
На лицо тип человека беспринципного и легко предающего. Бесспорно, что он был причастен к перевороту, но какова его роль?
Согласно мемуарам капитана, И. А. Бафталовского, заговор против правительства Директории начал формироваться в омском салоне супруги генерала А. Н. Гришина-Алмазова, где собирались правые, включая министра финансов И. А. Михайлова и начальника академии генерала Андогского. Постепенно выработался план переворота: «Детальную разработку этого акта с технической стороны взяли на себя: генерал Андогский, 1-ый генерал-квартирмейстер Ставки полковник Сыромятников и прибывший из Добровольческой армии полковник [Д. А.] Лебедев. К ним присоединились в качестве помощников представители штабов: Сибирской армии — капитан Буров и 2-го Степного Сибирского корпуса капитан И. А. Бафталовский» .
Действия ряда офицеров согласно данного плана состояли в сборе разведданных, блокировании каналов связи, дезинформации, саботажа приказаний и т.д.
А.В. Ганин считает лиц из состава «Академической группировки» именно теми лицами, которые и осуществили переворот, однако он не учитывает, что разработка плана являлась техническим мероприятием , а действия непосредственно её членов носили вспомогательный характер и никто из «Академической группировки» не осуществлял действий силового характера, от которых непосредственно и зависел успех переворота.
Интересные сведения и соображения о событиях, предшествовавших перевороту и последовавших сразу за ним, привел в своих воспоминаниях, написанных в марте-апреле 1920 г. и опубликованных в Риге в том же году, К.Я. Гоппер. Мемуарист был кадровым офицером русской армии. Во время Первой Мировой войны он проделал путь от командира стрелковой роты до командира бригады, был удостоен многих наград, в том числе Георгиевского оружия, орденов Святого Георгия IV и III степени. В июле 1918 г. К.Я. Гоппер был одним из руководителей антибольшевистского восстания в Ярославле. С 1 октября 1918 г. он являлся главным комендантом Ставки Временного Всероссийского правительства и Верховного главнокомандующего, имел возможность близко наблюдать за деятельностью и поведением штабной элиты, почувствовать господствовавшие в ней настроения. С 1 октября 1918 г. он являлся главным комендантом Ставки Временного Всероссийского правительства и Верховного главнокомандующего, имел возможность близко наблюдать за деятельностью и поведением штабной элиты, почувствовать господствовавшие в ней настроения.
На основании последовавших после 18 ноября 1918 г. от Верховного правителя наград «за особые заслуги перед родиной» К.Я. Гоппер сделал вывод, что арест членов Директории был делом не только казачьих офицеров В.И. Волкова, А.В. Катанаева и И.Н. Красильникова. Он считал, что в перевороте активное участие принимали Г.В. Леонов, А.П. Слижиков и А.Д. Сыромятников, комендант Ставки полковник Деммерт и несколько человек из контрразведки Ставки. Тем не менее К.Я. Гоппер признавал, что переворот «случился все-таки неожиданно для нас» (там же).
А.С. Соловейчик – журналист, член партии кадетов, с октября 1918 г. работавший личным секретарем министра финансов Временного Сибирского правительства И.А. Михайлова в четвертой части воспоминаний счел нужным отразить поведение и судьбу казачьих офицеров В.И. Волкова, А.В. Катанаева и И.Н. Красильникова, производивших аресты членов Директории и названных автором «виновниками переворота»: их добровольную явку с повинной к Верховному правителю, якобы патриотические мотивы ареста ими членов Директории, заседание и решение военного суда над названной тройкой офицеров. А.С. Соловейчик, выступавший на суде в качестве свидетеля на стороне подсудимых, написал, что оправдательный приговор подсудимым был вынесен «под громовые аплодисменты собравшейся в массе публики, устроившей грандиозную манифестацию и чествование оправданных»
Таким образом, сведения, приведённые А.С. Соловейчиком ценны тем что, будучи личным секретарём И.А. Михайлова, и имея разностороннюю информацию он прямо называет фамилии заговорщиков.
Вопрос, который не получил оценки-а какова роль В.И. Волкова, А.В. Катанаева и И.Н. Красильникова? Являлись ли они самостоятельными фигурами или подчинялись приказам руководящей ими команде заговорщиков?
По мнению крупнейшего специалиста по ценностям-исследователя А.Г. Мосякина «Реальная власть в Омске находилась в руках полковника Сибирского казачьего полка монархиста И.Н. Красильникова». По мнению исследователя «Красильников видел в «засевших» в Директории эсерах, кадетах и народных социалистах «мягкотелых слизняков», которых надо убрать и установить военную диктатуру». Несмотря на неточное указание чина и воинского подразделения И.Н. Красильникова, указанный вывод важен, т.к. в отличии от основной массы историков, А.Г. Мосякин осуществляет оценку событий в купе с экономическими процессами, что позволяет ему приходить к сенсационным выводам.
К сожалению, В.И. Волков, А.В. Катанаев и И.Н. Красильников не оставили свои мемуары, погибнув в годы Гражданской войны или немного позже, но сохранились протоколы допроса А.В. Колчака Чрезвычайной следственной комиссией от 04.02.1920, в котором на вопрос, знал ли он кто конкретно организовал переворот, Колчак ответил: «Волков, начальник гарнизона, Катанаев и Красильников и несколько офицеров из казачьих частей. Я Лебедева спросил: «Кто был главным участник переворота, казачьи части?» - Он сказал, что вся Ставка, штаб Главнокомандующего при участии некоторых членов Совета министров. Но до сих пор мне не известно, кто был из членов Совета министров, я никогда к этому вопросу не возвращался и никогда ни с кем из министров об этом не говорил».
Из вышеизложенного очевидно, имел место быть, но ключевой была позиция его силового осуществления именно сложившимся силовым ресурсом, который был непосредственно у В.И. Волкова, А.В. Катанаева и И.Н. Красильникова и которые составляли отдельную группу. Без поддержки этой группы переворот было бы осуществить крайне сложно, а в случае её противодействия и невозможно.
В.И. Волковым были выставлены ряд условий, после согласия, на которые и были осуществлены указанные события.
По факту, приход к власти А.В. Колчака, произошел в результате совместных мероприятий «Заговорщиков из салона Гришиной-Алмазовой» с казачьими офицерами в руках которых находилась реальная власть. Цели этих двух групп совпали.
На вопрос о лицах, приходивших по поводу необходимости диктатуры, А.В. Колчак указывает Д.А. Лебедева и В.И. Волкова. Так же он, упоминает А.В. Катанаева, что указывает на прямое общение с кандидатом в диктаторы казачьей группы.
Таким образом, очевидно, что «Казачья группа» в лице В.И. Волкова, А.В. Катанаева и И.Н. Красильникова и была той силой, которая имела прямой контакт с кандидатом в диктаторы и сделала ему об этом предложение, именно «Казачья группа» имела силовой ресурс способный уничтожить так же Сибирское правительство, как по сути прекратило существование Директории, тем более прецедент в виде убийства министра А.Е. Новосёлова в сентябре 1918 «волковцами» был известен всем членам Сибирского правительства. Кроме того, именно «Казачья группа» произвела силовые действия и непосредственные аресты членов Директории, именно она подверглась суду и была награждена.
Относительно участия в перевороте иных лиц, не осуществивших вышеуказанных действий, то это характеризуется приведённым А.В. Ганиным отрывком из дневника одного из офицеров : Одним словом, теперь все участвовали, все писали, все арестовывали: некоторые врут так искренно, что и сами будут месяца через два вполне убеждены, что они и участвовали, и писали,и пр.
Навстречу шел милый Миша Евстратов. Мы остановились, и я отвел душу.
— Да плюнь ты, брат, на эту с-чь! Все врут, как сивые мерины! — забасил Миша своим густым, низким голосом, размахивая свободной рукой. — Проходу теперь нет, знаешь! Еще вчера сидели по норам и боялись нос показать, когда не знали, как обернется, — теперь все участвовали!!»
Уже в 1920 году разбираться в данном вопросе пришлось и новой власти.
Так 21 мая 1920 на заседании Чрезвычайного революционного трибунала при Сибирском революционном комитете при допросе Н.Я. Новомбергского ранее бывшего с 4 ноября 1918 товарищем министра внутренних дел Временного Всероссийского, с 18 ноября 1918 Российского правительства, выяснялся вопрос о интересующих нас событиях.
Обвинитель Гойхбарг: Еще вопрос о том, не считали ли Вы, что убийство Новоселова являлось неизбежным завершением той борьбы, которая велась партией социал-революционеров?
Новомбергский: Мне казалось, что все это должно кончиться не только убийством Новоселова, а убийством еще целого ряда лиц, если действительно областная Сибирская дума не признает сама, со своей стороны, невозможность, в данный момент, вести борьбу. Ибо та самая атамановщина, о которой говорил свидетель Патушинский, в то время была единственной фактической силой, которая, по моему глубокому убеждению, держала в руках все Сибирское правительство.
Таким образом, можно уверено утверждать, что Сибирское казачество в лице В.И. Волкова, А.В. Катанаева, И.Н. Красильникова и иных казачьих офицеров являлось самостоятельно действующей силой, которая являлось лишь союзником на том момент «Академической группы» и иных лиц причастных к заговору, так как свержение власти Директории было в интересах обеих групп.
«Казачья группа» обладала гораздо большим силовым потенциалом, осуществила действия гораздо более важные и значимые чем остальные заговорщики и в истерически её надо рассматривать как самостоятельную силу осуществлявшие свои действия в патриотических интересах.
«Казачья группа», была частью патриотического движения, основанное на идеи Единого и неделимого Российского государства, как следствие с единой и неделимой государственной финансовой системой-получившее название Белые. Данное движение объединяло позиция целостности государства и его независимости (в т.ч. финансовой).
Белогвардейская тайная организация сложилась и в Сибири под руководством В.И. Волкова с названием «Смерть за Родину!». Именно члены этой организация первыми в Сибири выступили с оружием в руках, в г. Петропавловске и захватив там власть. Надо отметить, что какого-то руководством ей каким-либо правительством не осуществлялось. Не имея преимущества в вооружении и силах, группа В.И. Волкова начала борьбу с большевизмом.
После победы и изгнания большевиков из Сибири к власти пришло Сибирское правительство, частью состоящее из эсеров, содержавшихся Евробанками (Интервентами). Началась конфронтация между Белыми и Розовыми. Так, название Белая гвардия было запрещено.
В ходе данного противостояния «волковцами» был уничтожен видный эсер и член Сибирского правительства – Новосёлов.
Действия Директории, как и прибытие интервентов негативно оценивались в белой офицерской среде. Идея крепкой военной диктатуры носилась в воздухе.
13.11.1918 в г. Омске на банкете по случаю выхода из войны Германии произошел инцидент когда командир партизанского отряда И.Н. Красильников с другими офицерами заставил оркестр неоднократно играть Российский Гимн «Боже Царя храни!», чем вызвал неудовольствие интервентов, а на замечание представителя Директории Тренденбаха сказал:- «Пошел прочь паршивый эсер»!
Результатом было решение Директории арестовать И.Н. Красильникова.
Надо уточнить, что Красильников являлся боевым товарищем и сослуживцем В.И. Волкова по Первому Сибирскому Ермака Тимофеева казачьему полку, а также был участником Омской антибольшевистской подпольной организации в весна 1918 года. На момент развития событий Красильников со своим партизанским отрядом прибыл с Красноярского фронта в Омск, где начальником гарнизона являлся В.И. Волков. Там же дислоцировался и «Ермаковский» полк под командованием А.В. Катанаева, сподвижника В.И. Волкова.
Несколько ранее в Омск прибыл направляющийся на Юг в «Алексеевскую организацию» адмирал А.В. Колчак, которому Директорией было предложено место военного министра, поскольку генерал М.В. Алексеев скончался незадолго до прибытия в Омск А.В. Колчака.
Адмирал был широко известен в России своей твердой патриотической позицией.
Именно его и решила привести к власти данная тайная организация, не сомневаясь в искренности намерений А.В. Колчака.
И именно поэтому на состоявшемся суде, на вопрос, что двигало Волкова, Красильникова и Катанаева в вопросе захвата власти, которую они не присвоили себе, а передали А.В. Колчаку прозвучал ответ: «- Любовь к Родине!».
Статья выложена на канал с разрешения автора - К.В. Сергеева.