Особенностью войны в Корее было то, сто обе стороны, и Северная, и Южная, хотели воевать, но при этом рассчитывали на поддержку СССР и США. Сталин и Трумэн войны не хотели, американцы даже вывели свои войска, и Ким Ир Сен решил, что это его время: за неделю боёв был занят Сеул, но американцы вступились за союзника, и «маленькая победоносная война за воссоединение» стала катастрофой для Северной Кореи. Сталин не мог показать слабость, настоял на участии китайских «добровольцев», передал боевую технику (самолёты, танки, зенитные орудия).
Завязалась настоящая воздушная война, СССР бросил против «летающих крепостей» новые реактивные истребители, знаменитая битва за мост через реку Ялу закончилась разгромом: из 40 бомбардировщиков Б-29 было сбито 13 – таких потерь американская авиация не несла даже при налётах на Германию.
Были сделаны выводы: в небе Кореи появился новейший реактивный истребитель Ф-86 «Сейбр», то есть «сабля», и советские пилоты, сталинские соколы, стали нести серьёзные потери, так как «...самолет МиГ-15 бис не имел в то время ни радиолокационного прицела, ни радиолокационного прибора защиты хвоста», – объяснял командир истребительного полка Е.Г. Пепеляев («МиГи» против «Сейбров». М., 2000. С. 110 – очень интересные воспоминания!), то есть на одной храбрости трудно воевать против современной электроники! Американские пилоты приборами засекали наши МиГи за два с половиной километра!
Американцы почувствовали слабость нашей ПВО, вдобавок они научились заправлять самолёты в воздухе – уничтожив истребители ПВО, можно было проводить рейды в глубину СССР, А-бомбы у них уже были… Неизвестно, что было бы дальше, но советские инженеры изобрели защиту – это было настоящее чудо!
Инженер-лейтенант Вадим Викторович Мацкевич служил в необычной части – это был «ящик», то есть научно-исследовательский институт ВВС, где разрабатывал радиоэлектронные приборы. По долгу службы узнав о потерях наших самолётов, он сообщил начальству, что у него готов авиационный локатор, который размером не больше книги, но обнаруживает цели за 10 километров.
Вы думаете, что спаянный чувством долга, патриотизма и желания помочь лётчикам научный коллектив восторженно сообщил любимому начальству о творческой победе? Ведь при товарище Сталине все думали только о работе, и никто – о себе?
Знаете, почему я так злюсь? Потому что уже тогда стало понятно, что система, созданная Сталиным в годы войны: объяснить важность дела, приказать, запугать и наградить – не работает! Коллектив института создал свою модель локатора весом больше 100 кг и дальностью действия менее километра – такую дурру в самолёт не поставишь, а тут какой-то «гений»-одиночка предлагает компактную и чувствительную модель!
И в «старое доброе» сталинское время, когда «все как один», Мацкевича (да он же еврей!) отстранили от работы, уволили из армии, а когда обратился к главнокомандующему ВВС маршалу авиации Жигареву, отправили на психиатрическую экспертизу (надо же, что выдумал, к маршалу с проектами лезет!), потом обвинили, что он «безродный космополит» (еврей, гони его!), преклоняется перед американской техникой и хвалит её (ишь, говорит, что она более чуткая и компактная, чем у нас в институте!), и вообще он сумасшедший, а то и шпион!
Спасло изобретателя чудо: лётчик-испытатель Г. Береговой (да, будущий космонавт) узнал о приборе Мацкевича, рассказал лётчику Степану Микояну, а тот конструктору МиГа-15 Артёму Микояну, брату члена Политбюро. Тот пообещал, что изобретателю никто ничего не сделает, и его отправили в Китай, в авиаполк, пробовать изобретение. На первых 10 истребителях установили его радиолокатор, и американские «Сейбры» начали гореть. Доложили Сталину – тот приказал изготовить 300 станций, чтобы остановить чрезмерные потери нашей ПВО.
Думаю, это тот первый звонок, который должен был насторожить руководство и самого Сталина: в чрезвычайных условиях боевых действий целый институт уничтожал талантливого инженера (конкурент!), и по сути учёные и производственники отказывались, а потом затягивали выполнение задания, данного Политбюро!
Получается, что локаторы Мацкевича возникли только чудом (лётчик узнал, рассказал другу, а друг – сын партийной шишки). Но сколько раз может случаться чудо?
Значит, пора задуматься о переходе от чрезвычайных и чудесных методов управления к более стабильным и надежным. Но, к сожалению, товарищ Сталин не видел таких путей, и страна всё глубже увязала в ситуации, когда обман, приписки, близость к начальству, создание групп заинтересованных друг в друге чиновников и производственников вели к дутым успехам. Это разрушало страну. Да, кто-то попадался, получал срок, остальные поджимали уши и становились хитрее и изворотливее. Система не работала.
Только не нужно кричать: «Автор, тебе нравится нынешнее ворьё, проклятый дерь…крат и либе..ст?» Нет, не нравится, но система Сталина уже тогда не работала!
После ухода Сталина об этом говорили на каждой кухне – но только говорили. И именно поэтому большинство приняло перестройку – мечталось, что вот теперь-то всё изменится, избавимся от вранья, начнём работать по-настоящему…
Результат известен.