Тишина такая – прямо глохнешь,
По-над речкой стелется туман…
И таращит очи расторопша,
И росою пьяный, лёг бурьян.
Замерли кувшинки, веки смежив,
Стрекоза передохнёт в пути…
Реку эту в низкий летний межень
Путнику нетрудно перейти.
Это место славилось не плугом,
А мечом кочевника скорей…
И стращали венгром, огром, угром
По Европе маленьких детей.
Порубежье. Там литовцы где-то,
Там татары – тьма, но стой, не трусь!
Поугорье. Больше ига – нету!
От тебя об этом знает Русь.
Отмоли, Калуга и Таруса,
Отзвони, Алексин и Москва!
Богородица – она погладит русов
По вихрастым буйным головам…
Хан Ахмат, не лепо ли ны бяшеть
Нам о мире в этом октябре?
Ты пойми, что русский землепашец
Знает сам, что для него добрей.
Хватит вам, натешились почтенно,
Уходи в простор степных дорог!
Разве плохо: нукеров в кочевья
Возвратит живыми русский Бог!
Но порода волчья ненасытна:
Людоеду только плоть сладка…
Так и быть, но помни: мы просили
Подобру домой живым скакать…
Век от века к нам приходят гости
Лица злы, ряды – к плечу плечо.
Со своею камчой плетёной хлёсткой,
Дразнят то мечом, то калачом…
Что ж вы всё лезете, братушки?
Что вам проку во чужом дворе?
Так язык впервые русских пушек
Мир услышал на реке Угре.
Не поплыли вороги плотами,
Не было мостов наведено.
В рёве пушек слышалось: «Полтава»,
Эхо пело там: «Бо-ро-ди-ноооо…»
От реки, от луга и от бора
Ветер дым в ладонях уносил…
Не его ль потом вдохнул Суворов,
Выступая в ночь на Измаил?
Нам степей ведь ваших век не надо,
Юртам мир! На кой несёт вас хрен?!
Первый залп в защиту Сталинграда
Громыхнул, быть может, на Угре.