(подробности по тегу "закреп")
- Это ситуационно, - отмахнулась от меня Жанна — Мы же не одинаковые, и находимся в разных местах, с разными людьми... Общий смысл у того, к чему мы пришли все вместе, примерно один и тот же, ты не находишь? Просто кому-то повезло больше, кому-то — меньше...
- Но... Я не знаю, - мне одновременно хотелось и утешить её, и подтвердить её опасения, потому что, по сути, они были моими, и теперь, судя по всему, со всем этим нужно было точно что-то делать — Слушай, ладно, чтобы это не было — если это кажется тебе опасным, то мы могли бы...
- Я не уверенна, - покачала она головой. Вероятнее всего, в обычной ситуации, будучи такой, какой Жанна была всегда, она давно бы уже расплакалась, но сейчас она просто слегка полуулыбалась, словно рассказывала какую-то странную, но довольно забавную историю. Мне было не по себе от этого, но я так же никак не мог выразить это «мне не по себе» как следует. Словно это ощущение провалилось в какую-то узкую и очень глубокую щель, и я видел его, но не мог дотянуться до него рукой — Я не знаю, насколько это всё опасно, и насколько безопасной будет наша попытка к бегству... Я же говорю, что все эти истории — они ситуационны. Как побочные эффекты. Может быть, на нас всех испытывают какое-то новое лекарство от рака или... Панацею от всех болезней на свете. Её могли вколоть очень многим, может быть, всем нашим ученикам, и то, что кто-то там пропал, а кто-то сошёл с ума или попал в больницу — всего лишь исключение из правил... Может, это случайность, исключение из правила... Может, остальные вообще ничего не чувствуют, или чувствуют это, как чувствуем, например, мы с тобой, или чувствуют, но по другому...
А может, наоборот, чувствуют все и так же, промелькнуло в моей голове, когда я вспомнил позавчерашнюю неестественную тишину, и прямо-таки оцепенение во всём интернате, когда шёл завтракать в столовую. Вслух же из меня вырвалось совершенно другое:
- Ну и что, Жанна, какая, к чёрту, разница? - в моём голосе было возмущение, даже злость, но они были какими-то искусственными, будто маски из папье-маше, повешенные на голой и холодной стене из некрашеного бетона — Мы что, по твоему, лабораторные кролики, чтобы над нами кто-то устраивал эксперименты? Санхилл — не детский дом и не приют для бродяг и беспризорников, даже не часть элитного подразделения войск какой-нибудь страны. Кто твои родители, Жанна?