Год назад, осенью 2019 года, в журналах "Foreign Affairs", №5, 2019 и "Россия в глобальной политике", №5, 2019 была опубликована статья американских авторов под названием "Лига свободного интернета". В статье обосновывается необходимость формирования защищенного и суверенного интернет-сообщества стран по аналогии с европейской "Шенгенской зоной", куда вошли бы США и лояльные им государства. Это сообщество закроет свое интернет-пространство от внешнего проникновения, но сохранит возможности для собственных воздействий через Интернет на другие страны. Государствам, не вошедшим в сообщество, предназначается либо привести себя в соответствие с требованиями сообщества, либо стать информационными изгоями.
Авторы статьи Ричард Кларк и Роб Нейк, судя по их послужным спискам, могут быть осведомлены о проектах, действительно обсуждаемых в американских профессиональных и административных элитах.
Ричард Кларк - председатель и исполнительный директор Good Harbor Security Risk Management. Был специальным советником президента США по безопасности в киберпространстве, помощником по глобальным вопросам, национальным координатором по безопасности и борьбе с терроризмом.
Роб Нейк – старший научный сотрудник Совета по международным отношениям и Института глобальной устойчивости Северо-Восточного университета. Директор по киберполитике в Совете по национальной безопасности с 2011 по 2015 год.
Авторы склонны считать активность "нелояльных" государств агрессивной и злонамеренной, а американскую активность и экспансию представлять как абсолютное благо, творимое из лучших побуждений. Но политическая предубежденность авторов не отменяет объективных причин, из которых возникли их предложения. Изменение соотношения потенциалов, отраженное в реальных событиях, вынуждает авторов статьи рассматривать суверенизацию Интернета как возможную и даже необходимую. Реализация подобных инициатив в США может запустить принципиальные изменения всей мировой информационной системы.
В реальном мире суверенные государства имеют территории и границы, и когда с территории одного государства на территорию другого государства летят бомбы и снаряды, через границу вламываются войска, тогда война становится очевидной и понятно, кто в ней участвует. Есть правила, по которым войны предотвращаются, объявляются, ведутся и завершаются, есть суверенные государства, которые обязаны эти правила соблюдать. А как было бы, если бы не было суверенных государств, государственных территорий и границ, если бы на общем бессуверенном пространстве произвольно действовали всякие военные активисты, способные маскироваться и мимикрировать?
Существуют ли суверенные субъекты и территории в современном киберпространстве, в интернет-пространстве? Насколько корректны формулировки утверждений, будто та или иная кибератака совершена с территории такого-то государства? Ведь кибератаки совершаются из Интернета, разве там есть территории и границы государств? Как формировать и соблюдать правила поведения в Интернете при отсутствии ответственных субъектов поведения с определенными и подконтрольными зонами ответственности? К каким последствиям может привести проецирование этой виртуальной бессуверенности и безграничности на реальный мир с настоящими границами и войнами?
Интернет, по инициативе его создателей и изначальных фактических владельцев, существует как общемировое пространство свободного действия без границ и суверенитетов, без системы четких регулирующих правил и без суверенных субъектов, которые могли бы ответственно соблюдать такие правила. В интернет-пространстве в огромном количестве произвольно действуют разнообразные пользователи: государственные, частные, коллективные, персональные. Они могут действовать независимо от государств по собственной инициативе, анонимно или через чужие ресурсы и устройства, под видом других пользователей. Каждый такой деятель и сам может стать жертвой подобных манипуляций.
Практически любой компьютер, любое устройство после подключения к Интернету утрачивает свой суверенитет и становится потенциальным объектом постороннего воздействия и использования, неконтролируемого, а порой и незаметного. Действия в Интернете могут иметь военно-политический характер и последствия, и при этом не иметь суверенной государственной принадлежности, поскольку государственного суверенитета в Интернете нет.
Инициативы отдельных стран по установлению национального суверенитета в Интернете получали жесткую отповедь от США - основного держателя Интернета. США обосновывали свое неприятие интернет-суверенитета заботой о свободе глобального обмена информацией, необходимостью развития демократии, опасностью авторитарных режимов. Однако нельзя не заметить, что открытость и неограниченность бессуверенного Интернета в сочетании с американским техническим потенциалом предоставляла США широкие возможности для произвольного использования интернет-пространства, свободного информационного воздействия на другие страны при удобной бесконтрольности и безответственности.
США продолжают проявлять заинтересованность в сохранении такого положения, но совершенствование информационных технологий в государствах, обладающих суверенитетом в реальном мире, изменило соотношение потенциалов и привело к нежелательным для США последствиям. Наступает время, когда и другие государства будут способны действовать в информационном пространстве наравне с США, используя в своих интересах ту же самую свободу и бессуверенность Интернета. Америке придется столкнуться не только с препятствиями и ограничениями, но и с активным противодействием, и даже с атаками на американские ресурсы. Новые обстоятельства заставляют США думать о своей информационной безопасности, о собственной киберобороне. При отсутствии в Интернете суверенной государственной субъектности приходится отлавливать подозреваемых программистов и вводить санкции против частных компаний, но таких решений уже недостаточно.
Национальная киберстратегия США 2018 г. подтверждает приверженность Америки курсу на сохранение открытости Интернета в целях обеспечения интересов Соединенных Штатов. США намерены препятствовать другим государствам осуществлять свой национальный суверенитет в киберпространстве, будут прилагать усилия по внедрению многосторонней модели управления Интернетом и пресекать попытки создания государство-ориентированной инфраструктуры. Но если во времена фактического доминирования США в Интернете (и не только в Интернете) такая многосторонняя модель управления могла в действительности означать единоличное, неконтролируемое и неподотчетное управление всем Интернетом со стороны США, то теперь сохранение прежней модели превращает Интернет в неуправляемое пространство многосторонней деятельности без границ и без правил. И уже в самих США всерьез заговорили и об интернет-границах, и о необходимости интернет-суверенитета если не национального, то хотя бы коллективного.
Анализ активных действий в киберпространстве показывает, что кибербезопасность (информационная безопасность) обретает помимо антикриминального еще и военно-политический аспект, становится одной из составляющих международных отношений. Характер отдельных акций в киберпространстве указывает на участие в них политически мотивированных игроков с возможностями и организацией государственных структур. Последствия акций проявляются в обострении политической борьбы и международной напряженности, могут привести и к военной напряженности и даже к войне.
Даже очень мощным и компетентным спецслужбам бывает трудно определить и доказательно изобличить организаторов акции в киберпространстве. Причины такой бездоказательной неопределенности не только в технических сложностях, но и в дефиците суверенной субъектности. Это может разрушить правовую систему, предполагающую предъявление доказательств, судебные разбирательства, действия только на основании неопровержимых фактов и правовых решений. Вступают в силу бездоказательные обвинения. Предпринимаемые на основании таких обвинений действия весьма серьезны: вводятся санкции, возможны и военные действия, вплоть до развязывания настоящей войны в ответ на недоказанное кибернападение.
Государства, владеющие суверенными сегментами Интернета, могли бы стать субъектами мировой информационной политики, но формирование таких сегментов потребует решения сложных задач, технических и социальных, внутри отдельных стран и в международных отношениях. Суверенитет предполагает подконтрольность всех участников сегмента, в том числе и частных, и персональных, единому администрированию, что сопряжено с урегулированием отношений государства и общества. Суверенный сегмент не должен оказаться в информационной изоляции, необходимо разумное сочетание охраны своего суверенитета и взаимодействия с другими сегментами.
Суверенизация возложит на государство ответственность за все происходящее в его сегменте, потребует соответствующего отношения и управления. Понадобятся механизмы предотвращения и урегулирования конфликтов между сегментами. От решения многих подобных задач зависит, каким будет информационное пространство. Не могу утверждать, что его суверенизация непременно произойдет, но она объективно обоснована, и Россия не должна оказаться неготовой и отстраненной от активного участия в таких процессах.