Немного предистории. Референдум 1996 года. Один из вопросов.
Логика однозначна - Не парьте нам мозги, пусть начальство решает. Начальство и решало, решало, решало решало, да таки не вырешало. Почему ?
Еще одна сопутствующая информация. Если в 1991 году в городах Беларуси проживало 67% населения, то в 2020-м – уже 80%. Это самый высокий показатель на постсоветском пространстве.
По прогнозам ООН 2012 года, рост городов в Беларуси достигает пика в 2020 году, когда на городских территориях будет проживать 7 млн 219 тыс. человек. из 9 млн с небольшим
Минск прирастает, в основном, за счет молодых людей – в миграционном приросте более 80% приходится на группу 15-19 лет. В этом возрасте окончившая школу молодежь со всех уголков страны поступает в средние специальные и высшие учебные заведения. Их больше всего в столице и областных городах.
Вывод - коренные горожане родившиеся в городе от городских родителей составляет незначительный процент. Кстати, по-французски горожанин звучит как буржуа (bourgeois). Психологически горожанин в первом поколении воспринимает город как неизбежное зло с которым надо мириться, только из-за удобства проживания, не более. Молодежь такой переход воспринимает более безболезненно, как один из сопутствующих элементов своего роста и развития.
Элита не избежала подобного процесса, но адаптация здесь болезненна и психологически не проходит окончательно. Вспомним 90-е. Тогда более урбанизированные брестские были выдавлены могилевскими, уровень управленческой организации которых настораживает, когда вспоминаешь поговорку: "Отправиться в Могилевскую губернию" разг., шутл. - Умереть.
В результате за одно-два поколения сложилась парадоксальная ситуация специфического расслоения, когда не принявшие в душе город стали управлять городом. И это не их вина, а их беда.
Еще одна особенность недогородской элиты, при врожденном стремлении к повседневной трудовой деятельности, во главу угла поставлен лозунг: "Нам не нужна ВАША работа, нам надо чтобы вы работали !"
Второй стороной медали является то, что город является местом самой эффективной утилизации свободного времени, как сказал кто-то из философов. Эталоном такой утилизации в Беларуси стало самое тусовочное место Минска -Зыбицкая, ставшее уже устойчивым понятием.
В удобстве подобного городского времяпровождения наблюдается, тем не менее, монолитное единство как потомственных горожан, так и новеньких, только осваивающих эту среду.
Однако психологический разрыв между первыми и вторыми накладывает свою специфику на происходящие процессы и это никто не учитывает.
Вместе с тем есть и положительный момент такого пограничного состояния. От дедов и отцов сохранилась деревенская закваска с традициями талаки (сумесная праца, добраахвотная ў сваёй аснове), переносимые в городскую, скорее семейную жизнь, чего напрочь лишены поборники движения ChildFree.
В Минске это ярко проявляет в возникшем движении дворовой самоорганизации. Люди выходят из городского "карантина" квартир и знакомятся со своими соседями для самостоятельного обустройства своего окружения и заинтересованного свободного общения. И это внушает некоторый оптимизм, что через поколение это не превратиться в в продолжение деревенской дискотеки с обраткой типа: "Погнали наших городские !"